Загубленные души

Буцефалом сыщица величала свой мотоцикл, названный так в честь верного, хоть и строптивого, коня Александра Македонского.

Пожилая дама на мотоцикле, с точки зрения простого обывателя, конечно, нонсенс. Но Андриана с детства любила любые движущиеся механизмы – от велосипеда до трактора.

Первый мотоцикл у неё появился в юности. Ей его, несмотря на протесты матери, подарил отец. Буцефал был в её жизни третьим и, как она сама считала, самым любимым железным конём. Зимой она почти не выводила его из тёплого стойла, коим для него служил гараж доброго соседа Ивана Абрамовича Перепёлкина, любезно предложившего Андриане место для хранения её транспортного средства в его гараже.

– Ты спишь? – донёсся до неё, словно бы откуда-то издалека, голос Артура.

Она встрепенулась, как птица, клюющая носом на нашесте, широко раскрыла глаза и увидела в зеркале его смеющиеся глаза.

– Ничего я не сплю, – обиделась Андриана, – просто задумалась.

– О чём? – поинтересовался он.

– О любви! – выпалила сыщица.

– Ко мне? – Теперь улыбались не только глаза Артура, но и его губы.

– Нет! – отрезала Андриана Карлсоновна. – К Буцефалу!

– Ну здрасьте, – прокомментировал он разочаровавшее его признание Андрианы, – вы только поглядите на неё, люди добрые!

Андриана испугалась, что сейчас он разведёт руки в стороны, призывая в свидетели этих самых неведомых ей добрых людей, и выпустит руль из рук. Но Артур был слишком опытным водителем, чтобы сделать это. Он просто продолжил голосом, полным иронии:

– Она едет с молодым красивым парнем и при этом, забыв обо всём, с любовью грезит о железяке, оставшейся в гараже соседа.

– Буцефал не железяка, – обиделась Андриана за своего любимца.

– Ну да. Извини. Я забыл, он же твой железный скакун!

– Не ёрничай! – одёрнула его Андриана.

– Ладно, не буду, – легко согласился он и сказал: – Мы сейчас выезжаем из города, и начнутся красоты природы.

– Всё занесено снегом, – напомнила она с едва заметной грустинкой в голосе.

– Снег ничуть не портит прелести пейзажа.

Порой даже наоборот, четкостью прорисовывающихся сквозь белое тёмных линий придаёт ему некую своеобразность и ту строгую красоту, которую никак не рассмотреть весной и летом за буйной зеленью.

– А осенью? – спросила она машинально.

– Осенью и подавно! Ослепляет яркое разнообразие красок.

– Пожалуй, ты прав, – подумав, согласилась она.

– Я всегда прав! – безапелляционно заявил он.

– Тоже мне всезнайка выискался! – фыркнула Андриана.