Влюбленный убийца

Правда, дождь был каким-то медленным и редким, словно ему было лень идти, и он зевал на ходу. Временами проглядывало солнце, и желтые листья каштана, растущего возле крыльца, казались облитыми чистым расплавленным золотом.

– Здравствуйте, Оля, – с искренней улыбкой сказал мужчина ее мечты.

– Что-нибудь с Олегом? – встревожилась она.

– С Олегом все замечательно, – ответил он, по-прежнему улыбаясь.

– А что же вы здесь тогда делаете? – спросила она и почувствовала, что заливается краской до самых корней волос.

– Жду вас, – просто ответил он.

– Но зачем? – Она пыталась разглядеть ответ в его мягко светящихся коричневатых глазах.

И тогда он сказал ей о билетах на концерт в филармонию. Ольга не была любительницей симфонической музыки, но уговаривать ее Юрию Ставрову долго не пришлось. В конце концов какая разница, куда именно они пойдут, главное, что он будет рядом. Когда она согласилась, он подвел ее к своему автомобилю, и Ольга на несколько мгновений впала в ступор. Это была не «Лада Калина» и не другая скромная отечественная машина, как ожидала Ольга, а дорогущий немецкий джип, вот только его названия Ольга тогда не знала.

– Садитесь, пожалуйста, – сказал тем временем Юрий, открывая перед ней дверь.

Она забралась в салон и затаила дыхание.

* * *

До того как в зале погас свет, Ольга чувствовала себя довольно скованно. Несмотря на то что она всю жизнь прожила в этом городе, в филармонии ей не довелось побывать ни разу. Она ходила на концерты знаменитостей, любила популярных певцов, но серьезная музыка прошла мимо нее.

– Вы любите Моцарта? – тихо спросил Юрий и взял ее руку в свою.

Ольга почувствовала, как сердце ее подскочило, словно неожиданно испуганный ярким светом заяц, и забилось быстро-быстро. Потом она поняла, что он ждет ее ответа, и нерешительно кивнула, не задумываясь о том, видит ли он ее кивок в полумраке.

В ее памяти ожили страницы года два назад прочитанного романа Дэвида Вейса «Возвышенное и земное» о жизни Моцарта и о людях, его окружавших.

– Маленький Моцарт играл перед австрийской императрицей Марией-Терезией, матерью Марии-Антуанетты, – проговорила она и заметила в темноте, как дрогнули в улыбке его губы.

«Кажется, он принимает меня за дурочку», – промелькнуло в ее голове.

– Да, он действительно выступал перед императрицей, но, – Юрий сделал паузу и слегка сжал руку девушки, – счастья это ему не принесло.