Гобелен с пастушкой Катей. Книга 8. Потерянная заря

Крики неслись по участку, пока мы с Таней ретировались из пристройки, она тем временем пеняла по части неуместной щепетильности. Вот выбросили бы с концами, так нет же! Но хорошо запомнили обе.

Почему-то особенно запомнился день ранней осени, исполненный пышной прелести, с просторным небом и свежим дыханием близких холодов, ароматы и яркость цветов, блистающие от росы дорожки… Наверное, по контрасту с безобразными криками со стороны невменяемой тети Маруси. Основополагающим стало удивление, странно совместившееся с красотой мира.

(вставка закончена, опять 20 лет спустя. Е.М.)

– Понимаешь, Катя, она была в полном разброде, – толковала Татьяна через много лет, не в целях убеждения, просто разъясняя. – В то лето от нее ушел муж, отец Ольги. Красивый, импозантный мужик, эдакого варяжского типа, доктор наук, Игорь Славич. Тетя Маруся очень быстро состарилась, характер у нее всегда был тяжелый. Ольга не радовала, как поступила в институт, то отстранилась, стала жить своей жизнью. И дядя Игорь решил, что с него довольно.

Тетя Маруся прибегала к маме ночью, плакала, просила помочь, но что можно сделать? А мы с тобой просто попались под руку.

– Все в рамках допустимого, – заключила я, затем сходу влетела в расставленную ловушку. – А теперь что? Это я из чистого любопытства, заметь.

– Разумеется, но если подскажешь, куда ей обратиться, то и ладно, – ответила Татьяна. – Сейчас, мы разбудим кроху, покормим обоих, и сходим к тете Марусе, хорошо? А я пока расскажу, в чем её проблема.

В последующие полчаса на веранде первого этажа происходило кормление детишек, и мама Татьяны, ничуть не изменившаяся, вносила добавления к рассказу о сложных проблемах двоюродной кузины. Мне бы сообразить, что семейство хорошо подготовилось, но с этим было глухо, как в танке.

– Почти сразу после того случая, Ольга вышла замуж, рассорилась с матерью и уехала, – рассказывали Таня с мамой. – Адреса не оставила, сказала, что ноги её в этом доме не будет, с тех пор ни ответа ни привета.

Маруся очень обиделась, сказала, что видеть не хочет неблагодарную дочь, пусть живет, как знает, нахлебается лиха – приползет, как миленькая. Но характеры у обеих – не дай Бог никому, и так оно затянулось на десять лет с лишком. Теперь встал вопрос с квартирой в Москве. Часть дачи у Маруси в собственности, перешла по наследству от отца, они с дедом были родные братья, все оформлено, разделено и расписано. Но с московской квартирой выходит сложнее.