Гобелен с пастушкой Катей. Книга 8. Потерянная заря

 – Кто такие Кавитаски на границе, и почему я должна страдать материально.

– Катя, ну, пожалуйста, – воззвала Татьяна. – У тебя была Ольга Киреевская, сказала, что жениха звали по-фински, он сменил имя и уехал с нашей Ольгой куда-то в Петрозаводск. А потом убежала. Мы не успели обсудить, но я пошла к твоему шефу, он взял задание, но остался недоволен.

– Это понятно, я почти все помню, – заверила я. – А я тебе говорила, что после приходил её муж и объяснялся?

– Нет, конечно! – вскинулась Татьяна. – О чем ты думала? И что он объяснил?

– Ничего особенного, – я припомнила обязательство не разглашать историю с камнем и сдала назад.

 – Примерно то же, что ты сообразила. Что другая Ольга до сих пор чувствует вину перед подругой, поэтому разволновалась.

– Вот видишь! – торжествовала Татьяна. – Значит действуем по плану, ищем этих Кавитасков, я доложу, когда что-нибудь найдется. Кстати, тетя Маруся раскололась, сказала, что видела жениха Ольги один-единственный раз, парень учился в школе и жил с ведьмой-мамашей.

Это всё, что она знает. А фамилия была не то Смирнов, не то Кузнецов, но совсем не финская. Я слегка запуталась, поэтому тебе докладываю.

– Докладывай дальше, – одобрила я. – Как что-нибудь найдете. Но в пределах полутора месяцев. Дальше у меня пойдет мальчик и будет не до чего.

– Да, ты права, извини, – согласилась Татьяна. – Привет Мише.

– Виталику тоже привет. – ответила я. – И родителям.

– Они говорят тебе спасибо, – вспомнила Татьяна. – За успешное содействие.

На том мы с Таней остановились, и пауза продолжалась довольно долго. Однако сама я не утерпела, встрепенулась и стала выяснять детали о похищенных камнях и гипотетических авторах. Бог мне судья, лучше бы дочитала до конца серию «Однажды». Но нет…

Вместо того я зазвала в гости бывшего младшего редактора из «Факела», Ванду Глазову, она оставалась на хозяйстве одна, поскольку «Факел», бедный, почти погас и буквально прогорел». Работники разбрелись, кто куда, помещение по большей части арендовалось бог знает кем, а Ванда вела канцелярию и делопроизводство, тяжко вздыхая.

В рамках делопроизводства она вызвалась выписать декретное пособие, как положено по штату, я выправила бумаги и позвала Ванду в гости, чтобы она их забрала.

На самом деле с иной целью, захотелось проверить догадку о Любе Марцевич. Приглашая Ванду в рамках оформления декрета, я попросила вскрыть архив и посмотреть, была ли у нас такая авторша, и вообще, имелся ли её бумажный след.