Гобелен с пастушкой Катей. Книга 8. Потерянная заря

Ванда приехала, как обещала, забрала медицинскую документацию, посулила доход от мероприятия в размере двух минимальных зарплат, затем расположилась надолго, выслушала мои жалобы на семейную жизнь и невыносимое ожидание, посоветовала набраться терпения и посулила, что впоследствии я вспомню это время, как совершенно идиллическое.

– Сейчас вы с ним одно целое, – толковала Ванда. – И не надо гадать, чего он хочет, сам подсказывает через твой организм. Хочется ли тебе есть, спать или что… Он участвует. А потом не поймешь, что бессловесной тварюшке надо! Вопит на разные голоса и всё тут! Хоть застрелись – не угадаешь, но дергаться будешь на полную катушку.

Вдруг не то делаешь и нанесешь вред младенцу, свихнуться можно запросто.

Ободренная мудрыми рассуждениями опытной мамаши, я перевела беседу на более интересные предметы и сделала запрос о Любе Марцевич, была она у нас в закромах или мне примерещилось?

– Как тебе сказать, – ответила Ванда дипломатично. – И да и нет. Видишь ли, ты у нас бывала редко и наскоками в рыночное время.

Как соскочила на платные работы, так и появлялась, как красное солнышко в Исландии…

– Короче, Склифософский, – поторопила я.

Ванда, если не остановить её вовремя, могла бесконечно толковать о том, как в рыночные времена все, кроме неё, предали родные пенаты, то бишь «Факел», разбежались зарабатывать презренные деньги и оставили её расхлебывать историческую кашу. А «Факел», бедный, чадил и угасал у неё на глазах, и все потому… И так далее.

– Короче, в самом начале общего развала и распада, когда мы были чуть лучше остальных, – обстоятельно делилась Ванда.

 – Из «Горизонта» или из «Радуги», навскидку не помню, нам послали девушку с научными сказками. Ты еще тогда цитировала из классики вроде того, что «наконец что-то пропел одинокий минерал».

– Стоп машина, пожалуйста, – попросила я. – Во-первых, значит, что я там была, это раз. И если поминала «Бесов» Федора Михайловича, то, значит, знакомилась со сказками. Хотя бы фрагментами.

Поэтому три-ноль в мою пользу. И третий ноль значит, что я правильно барышню помню. Она была…

– Больно умна, ты, девушка, для твоего интересного положения, – попрекнула Ванда. – Дальше слушать будешь или что?

– Извини, я вся внимание, – повинилась я охотно. – И что дальше?

– А ничего! – Ванда продолжила рассказ. – Снесла она нам научное яичко, принесла сказочку про твой поющий минерал, одну или две из сборника, вроде «Плутонии» или «Земли Санникова».