Гобелен с пастушкой Катей. Книга 8. Потерянная заря

Теперь узнать имя с фамилией – пару пустяков, всего-то найти список жильцов. Среди них выделяются скотские фамилии, и привет горячий!

– Да, Валя, куда мне до тебя, – признала я с облегчением.

– Да, потрудились на славу, – признал Валька. – Теперь забудь, хотя вышло занятно, как ты верно заметила, Федот, да не тот! Зачем все это, скажи мне?

– Кому? – спросила я лапидарно.

– Всем подряд, – в том же стиле ответил Валька. – Нам в том числе.

– Вот не скажу, потому что сама не знаю, – признала я, тем моментом признавая правоту компаньона.

– В том-то и дело, – загадочно ответил Валентин.

Но больше к этой теме мы не возвращались. Дружок Валя интересовался, занял ли Миша позицию на «страшном суде» и какие из того проистекли перспективы. Я исправно доложила, что Миша в принципе дал согласие на выезд, отверг религиозные претензии и ждет окончательного решения святых отцов.

Ко всему прочему им было доложено, что мы тронемся рисовать часовню только после появления младенца, которого ожидаем до Рождества по европейскому стилю.

Но я пока не решила, устраивает меня перспектива либо нет. Не исключено, что я отпущу Мишу на «страшный суд» одного и подожду, пока мальчик малость подрастет. Потому что плохо представляю, как буду справляться без помощи родных и близких женского пола.

– А вы тещу захватите, – предложил Валька. – Могу одолжить свою, оторву от сердца.

На этой высокой ноте мы завершили труды по успешному обнаружению побочного Кавитаски. А предупреждением Вали сидеть тихо, я безусловно и категорично пренебрегла.

5

И вовсе не из зловредного упрямства я так поступила. Чувствовали мы себя с мальчиком очень недурно, другие дела и работы постепенно сошли на нет, серию «Однажды» я почитывала, но массив незанятого времени и недостаток внешнего общения вполне имели место. Миша старался не сидеть дома, мама беседовала только о конкретике предстоящего, мне же было элементарно некомфортно жить с незанятым сознанием.

Даже осмелюсь сказать, что вредно.

Когда ничего интересного в голове не крутилось, то возникал вакуум, а я привыкла заполнять пространство, иначе начинала дергаться. Как я понимаю, для этих случаев у иных возникали молитвы и размышления о бесконечном, либо мистические откровения без прямого пути разрешения, типа гадания на картах, нумерологии или иного прочего.

Мне такого утешения не досталось, посему приходилось занимать мозги, чем придется, если не возникало непосредственной работы.