Гобелен с пастушкой Катей

)

«Лично я руководствуюсь желанием клиента, который, как известно, всегда прав. И чем весомее сумма оплаты, тем более он прав, смею заметить. На твою сумму я п исправно выполнил заявленные поручения: нашел вас с подружкой в погребе, схлопотал за это по голове, притом бесплатно, осмелюсь напомнить. Затем проник во все тайны и добросовестно изложил их нанимателю.

По моему скромному рассуждению, перед тобой, прелестное дитя, обязательства исчерпаны. Теперь я взялся на более выгодных условиях помогать другому клиенту, какие могут быть претензии? Прости, дитятко, но я дерзну напомнить, что ты ко мне прибежала не как к старому другу за помощью, а просила совершить определенные действия за оговоренную сумму денежных знаков.

Я, как помнится, не задавал вопросов и не входил в дискуссии относительно моральной стороны твоих поручений, как ты считаешь? Поэтому теперь претензии морального порядка кажутся мне слегка неуместными. Извини, дорогая, я отнюдь не рыцарь прекрасных дам, и ты взываешь не к тем чувствам. »

Как всегда по-своему Валентин был прав и логичен, мне оставалось утереться, что я и сделала.

Прошло немного времени, эдак с полчаса, и указанный план действий перестал казаться бредовым. В конце концов, если поеду я к Антонине, посильно сыграю роль незнакомой ей Верочки, то никому от этого хуже не станет.

Удастся Виктору избегнуть ненавистной ему прописки в Павлово-Посаде или же нет, дело не мое, Верочка его к себе все равно не пропишет. С другой стороны, почему бы мне не исполнить просьбу старого друга Отче Валентина, он мне посильно помогал и пострадал от моей руки.

К тому же он возвращает в этом случае полтораста рублей, тоже не фунт изюму.

Немножко для виду посомневавшись, я согласилась, и тут же Отче не преминул сыпануть соли на рану.

– Как трогательно, прелестное дитя, ты не находишь? Мы поменялись ролями: теперь я тебя нанимаю в целях частного сыска?

– Хоть горшком назови, только в печь не суй, а ты ведь непременно сунешь! – с обидой ответила я и зачем-то стала объясняться.

 – Я это для Верочки, а вовсе не за деньги…

– Не оправдывайся, прелестная крошка, – ласково издевался Валентин. – Все мы грешники не чужды земной скверне, и не замаравши крылышек, по этой юдоли скорби не пройдешь. А денежка всегда есть денежка, вещь полезная и приятная!

– Сам ты скверна и мерзость четыре раза, – я наконец развеселилась и перестала терзать себя понапрасну.