Гобелен с пастушкой Катей

– Садись, подружка, на кровать, чего мнешься, как не родная, – далее ободрила меня Антонина, поскольку я не вполне освоилась и прикидывала, каким же братом Валька приходится Верочке – родным или двоюродным. – Тебе братишка рассказал всю нашу историю? Или тоже документ представить? Плакать не станешь? Или уже было дело? Так не робей, я по молодости тоже немало их пролила, слезок-то, а потом взяла и плюнула. Хотела я с тобой, девушка, Ваньку повалять, припугнуть, что не знаю, с кем ещё Витек жить будет, полаяться с тобой маленько, а потом поплакать, да его так и быть тебе уступить.

А ты, смотрю, робкая какая-то, бессловесная, боишься меня что ли? Грех тебя обижать, давай договоримся с тобой по-хорошему.

– Всё так неожиданно, – бездарно забормотала я. – Я даже не знаю, как мне быть, он и Вас, и меня обманул…

– Не «выкай», небось не чужие, – весело перебила меня Антонина. – Что муженек наш стервец, это я и так знаю, но не он один виноват. Поженились мы с ним смолоду, сдуру, потом оглянулись и враз пожалели.

Я тогда не такая была, сама бы замуж в Москву вышла, да ещё за богатого, конфетка-девочка была, да что там вспоминать. Чтобы ты знала, у нас с Витьком любовь давно кончилась, не нужен он мне совсем, бери его и держи. Мне от него одно нужно: чтобы квартиру получить двухкомнатную. Девка растет, мы здесь с ней поютились друг у дружки на голове, хватит. Братишка твой неродной, Валентин, сказал, что мы договоримся. Так давай честно выкладывай, чего ты хочешь, дурочкой не прикидывайся.

(Узнав, что Валька приходится мне и Верочке сводным братом, я почувствовала некоторое облегчение. Е.М.)

Далее, в соответствии с продуманными заготовками (продумывал Отче, а я на ходу корректировала), мы с Антониной вступили в переговоры.

Сначала выработали протокол разногласий, выявили спорные пункты, убрали из них эмоции вместе с самолюбием и стали с противоположных сторон подходить к компромиссному решению. На уступки я пошла только при условии, что Виктор ничего не узнает о нашем свидании – моей главной задачей было сохранение Верочкиного неведения относительно ситуации двоеженства.

Очень уж болезненно она на такую возможность реагировала, дурак Витька, что имел неосторожность вообще заронить ей в голову такую мысль!

Не прошло и полутора часов, как мы с Антониной пришли к принципиальному согласию, следует отдать должное её здравому смыслу и не запудренным мозгам.