Гобелен с пастушкой Катей

Насколько я способна понять мужскую психологию, Виктор ни в малейшей степени не ощущал вины перед Верочкой и легко простил себе попытку её похищения в корыстных целях, а также долгое содержание в подвале на хлебе и воде.

Насчет прописки Витюша дальнейших поползновений не предпринимал, из чего я сделала вывод, что у них с женой Антониной всё как-то утряслось.

Приключенческая эпопея отодвинулась в область глубокого прошлого, осталось только недоумение по поводу Витюши. Надо же, человек столько натворил, так бессовестно со всеми обошелся, и ничего, живет, радуется и в ус себе не дует.

И я даже разоблачить его не могу, жалко Верочку. Такого удара она может и не перенести, ибо в народе говорится, что любовь зла. К тому же друг Сережа ни в коем случае не советовал просвещать Веру, никакой пользы от этого, сказал он, кроме вреда.

Тем не менее, мечты о наказании порока иногда меня посещали, подкрепленные, смутными надеждами.

Поэтому, в тот самый день и час, когда порок (Витюша собственной персоной) позвонил мне однажды вечером и крайне неприветливо спросил, где он может найти Валентина, я поняла, что не всё потеряно в смысле справедливого воздаяния.

Тоном, исполненным фальшивой любезности, я заверила Виктора, что, во-первых, давно потеряла Отче из виду, а, во-вторых, найти его могу исключительно эмпирически. А именно сесть на электричку, доехать до Хлебниково, а далее идти по одной мне известным приметам. К вышеизложенному добавила, что такого желания сейчас у меня нету, и вряд ли оно в ближайшее время возникнет.

Возмущенные вопли Виктора не произвели на меня впечатления, я только сказала дежурную фразу.

– Прости, дорогой, ничем не могу помочь, – и сразу повесила трубку.

Представляю себе, в каких нелестных выражениях думал обо мне милый Витюша, однако сие меня не трогало. Наши отношения давно сложились, и ничто в мире не могло их ухудшить или, увы, поправить.

Еле дождавшись утра, я бегом прискакала на службу и стала упорно дозваниваться до Верочки, благо в нашей комнате народ ещё не собрался, и я могла на свободе обсуждать сугубо личные дела.

Бедняга Витюша не подозревал, что вовсе не я, а его супруга располагает последними сведениями об Отче Валентине, к тому же видит его чаще, чем кто бы то ни было.

На протяжении двух месяцев, сначала изредка, затем всё чаще Верочка вспоминала о нем, и не просто, а в связи с событиями личной жизни своей сослуживицы Марины Головинской.