Гобелен с пастушкой Катей

Немного ласки и здравого смысла, чуть-чуть уважения к жене вместо множества мелких попреков, и Верочка растаяла бы, и прописку ему обеспечила. Совсем не требовалось её для этого убивать.

Мне от души жаль бедную тетю Анечку, но тут она явно неправа, зашла в подозрениях слишком далеко. Виктора вполне можно понять, как ему не поторопиться с оформлением? Все возможно в нашем мире, пропадет квартира, где им жить о Сашенькой, где ждать Веру?

Здравый смысл и логика на его стороне. Господи, как всех жаль: и его, и тетю Аню, и Сашеньку, и меня…

Я ехала к Виктору от тети Ани и в голос ревела, силы мои кончились.

Виктор встретил меня на пороге их квартиры весьма сухо.

– Ну вот, теперь и ты рыдаешь! – сообщил он. – А каково мне? Ты-то хоть не думаешь, что я Верку убил? С вашей сестрой никаких нервов не хватит.

Чуть-чуть придя в себя, я изложила неутешительный итог наших с тетей Аней переговоров. Пусть он подождет с оформлением, тогда она подождет с обвинением. Виктор остался нами обеими крайне недоволен.

Однако ездила я к нему не зря, Виктор изложил своё запоздалое наблюдение.

– Я долго думал, Кать,» – сказал он. – Вера никогда паспорта с собой не носит. В шкатулке, где всегда, его нету. И пропуска на работу тоже нету, а обычно он там же, она с собой не берет, их так пускают. Значит, она взяла с собой документы и коричневую сумку. Летом она ходит с цветной, матерчатой, она вон она, на вешалке. Не знаю, что и думать. По-моему, она куда-то собралась.

На том мы с Витей расстались.

Ну почему мне так не повезло? Была бы я в Москве, то наверняка имела бы информацию из первых рук, куда собралась в тот злосчастный день Верочка и где её искать? Через три дня я это узнала.

В Марфино, 60 км от Москвы. На платформе в 16.00, 21 июня, в воскресенье. (Было это месяцем раньше.)

Случилась самая простая и невероятная вещь – я получила от Верочки письмо. Сначала, обнаружив в почтовом ящике конверт, надписанный явно Веркиной рукой, я обомлела от счастья и уже про себя стала бормотать о облегчением: «Вот чертова девка, что же она о нами сделала, а сама…»

Но в тот же момент радость подувяла, потому что, даже не вскрывая конверта, я сообразила, что с письмом что-то не то и не так.

Слишком много штемпелей, потом мой адрес, написанный поверх другого чужим почерком, конверт какой-то затрепанный…

По прошествии минуты все встало на места: я поняла, что письмо Верочка послала в Юрмалу, скорее всего до своего исчезновения.