Гобелен с пастушкой Катей

Папа у нас кроме того, что научный работник, еще и большой законопослушник, непременно пошлет меня в милицию и прочтет с пафосом лекцию о людях в белых халатах, пардон, в милицейской форме, которые всегда стоят на страже и голубым платочком утрут все слезы.

Непрошибаемое поколение! Загипнотизировали их, что ли? Не живут, а спят на ходу и во сне мочалку, извините, благонамеренные мысли жуют.

Интересно, а со скольких лет я твердо знаю, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, причем во всех сферах жизни? Сдается мне, что именно Отче Валентин положил первый камень в фундамент моего просвещения.

Развлекая себя таким примерно ходом взбаламученной мысли, я нервно пересаживалась с одного вида транспорта на другой, пока не оказалась в Валькиных краях.

Была середина дня, озеро изумительно сверкало в лучах солнца свободной от части водной глади, а Валькины двери оказались напрочь запертыми.

Очень даже могло случиться, что мой частный детектив просаживал в это время на пару с Таиской (или без неё, что вероятнее) последнюю порцию выданного аванса.

Я села на крылечко и решила ждать Валентина до победного конца, до последнего автобуса. За полчаса до его (автобуса) прибытия я покину пост, но не ранее.

Так что почти четыре часа я могла посвятить игре ума. Не сходя с крыльца, я решила попробовать привести в порядок мысли и укротить воображение.

Погоды в те дни стояли изумительные, нежаркое солнце ласково пригревало, на крыльце было грязновато, но я подстелила под себя пакет с веселыми рисунками.

И слава Богу, некому спросить, какого лешего я ошиваюсь у чужих дверей.

Я устроилась на поудобнее и приступила к мыслительному процессу, мучительно преодолевая непривычку к такого рода занятиям.

Соображение № 1. Можно о уверенностью предположить, что Верочка написала мне письмо, хоть и в душевном разладе, но ДО своего исчезновения – иначе не просила бы срочно позвонить ей домой.

Соображение № 2. Верочка отправлялась в Марфино узнавать нечто, чрезвычайно для себя важное и хотела поставить меня в известность о результате – опять же её настоятельная просьба о звонке.

Следуя логике, возможно предположить, что, вернувшись, она нашла бы способ связаться со мной и сообщить, что она узнала. Верочка прекрасно понимала, что разволновала меня своим посланием и должна проинформировать о дальнейшем. Не дождавшись моего звонка (письмо ведь безобразно опоздало), она скорее всего дала бы телеграмму типа: «Малышева, поганка, жду звонка?».