Гобелен с пастушкой Катей

Известно, что когда человек хочет, то ищет средств к исполнению, а когда не хочет, то объективных причин, чтобы не…

Я произвела над собою волевое усилие (Стыдно ведь, не правда ли? Но из песни слова не выкинешь, пусть Верочка меня простит.) и стала решительно собираться.

Облачилась в соответствии с погодой, взяла зонт, захватила несколько Верочкиных фотографий, её письмо на всякий случай и отбыла на станцию. На выходе из квартиры меня чуть было не остановил телефонный звонок, но я возилась с ключами у дверей и добежать в комнату не успела.

Еще вечером я выяснила, что мне несказанно повезло по железнодорожной части: через станцию Тестовскую, в двух шагах от моего дома несколько электричек шли прямо до Марфино без пересадок, примерно раз в час. И то хлеб.

Правда обратного билета мне в Тестовской не продали, долго объясняли, что там уже другая дорога, поэтому обратный билет надлежит приобретать на месте, непосредственно в Марфино.

Дождь упорно лил, проворные капли ползли одна за другой по немытым вагонным стеклам в направлении обратном движению поезда, а я летела навстречу неведомым приключениям, сидя на жестком диванчике в полупустом вагоне.

Никакого плана действий у меня не было и в помине. Я лелеяла в воображении лишь первый отправной пункт: я выхожу в Марфино, иду в кассу, покупаю обратный билет и пробую в процессе расспросить кассиршу, не помнит ли она Верочку, затем показываю фотографии. А там как Бог пошлет, что подскажут обстоятельства и интуиция.

В кассах станции Марфино с первым пунктом я управилась, как по-писанному, только кассирша, конечно, ничего подобного не помнила. Всё равно я сказала ей спасибо и бросилась интервьюировать другую железнодорожную тётеньку, чья заметная форма мелькнула сбоку моего поля зрения. Женщину в форме я поймала за рукав, исправно изложила легенду, показала фотографии и почти слезно попросила напрячь память. Однако и в этом случае успеха я не добилась, хотя женщина, (ее звали тетя Поля) очень мне сочувствовала.

Тем не менее её сострадание к моим житейским мукам привело на непредвиденные пути, направило по иным дорогам вглубь подмосковных просторов, «навстречу испытаниям и открытиям», как было принято обозначать во второсортной школьной литературе, которой нас в детстве пичкали до тошноты.

После недолгого размышления тетя Поля произнесла речь, а мне запомнилось дословно, почти как «Памятник нерукотворный».