Гобелен с пастушкой Катей

На станции, говоришь, может и на станции, да нет, не путай меня, дочка, я сама лучше вспомню… У старых людей голова дырявая, нужно ниточку найти, за неё и потянуть, свою ниточку, особенную, глядишь, что и вытянется. Не на станции, у автобуса дело было, у автобуса я её видала, высокая она такая, в штанах ходит, в длинной кофте, серьги большие до плечей – нет?

– Да, баба Груша, да! – закричала я. – Я ей эти серьги прошлым летом из Пицунды привезла, белые такие, как тарелки, с зеркальцем посередине!

– Оно и заметно, по сережкам запомнила, больно чудные, – согласилась баба Груша.

 – Дак вот что я тебе скажу… У автобуса я твою кралю видела, ещё мы с Катюхой Лысенковой что-то про неё говорили, вроде Катюха заметила, с кем она поехала. Не буду врать, я не помню, но Катя вроде назвала, сказала: гляди, какую фрю подцепил, но вот про кого это она – не вспомню, она-то здесь всех знает, въедливая она Катька-то, мне не угнаться.

На том мы с бабой Грушей распрощались, не считая бесчисленных моих благодарностей.

Спасибо тете Поле, спасибо бабе Груше – хоть какой-то след Верочкин в Марфино отыскался. Есть всё-таки женщины в русских селеньях!

Излишне говорить, что к бабе Кате Лысенковой я неслась рысью, разбрызгивая грязь, как танк, и только твердила про себя: «Слава Богу, что дождь, хоть бы старушка никуда не ушла, пускай сидит дома, куда ей идти, старенькой, в такую ужасную погоду!»

Баба Катя Лысенкова встретила меня на застекленной верандочке, у обширного деревянного стола, она перебирала сухие травы.

Вид у бабули соответствовал занятию, назвать её ведьмой я бы постеснялась, но на сельскую колдунью старушка походила сполна. Имелись в наличии и следы былой красоты, и общая опалённость облика, и пронзительный, без приветливости взгляд.

Я всё рассказала ещё раз, напомнила, что они с бабой Грушей что-то заметили, и разложила Верочкины фотографии среди пахучих трав. Бабушка Катя вроде признала Веру на фото, но без гарантии, сослалась на плохие глаза и неважную память, проявила достойную осторожность, однако открыла тайну личности.

– Мебель, говоришь, открытка какая-то, ну, тебе виднее, девушка, – без улыбки, но и без вражды сообщила баба Катя. – Мне скрывать нечего, с Лешкой Лисицыных она поехала. Точно, с Лешкой, он это дело любит. Девки у него всякие, и наши, и чужие, всех не переберёшь, я потому заметила, что новая у него.