Гобелен с пастушкой Катей

У Вериного отца давно была другая семья в городе Североморске (он – военный, морской офицер, с тетей Аней они развелись, когда Верочка училась в школе, и за любовь ему пришлось расплатиться карьерой и столицей в придачу) его пока никто звать не стал. Кроме нас с тетей Аней родных у Верочки в Москве не было. Тетя Аня, я и Виктор. Еще сын Сашенька, разумеется, но в данном случае он в счет не шел, поскольку имелись в виду дееспособные родственники.

Утро намечалось чудесное, поэтому так ярко и запомнилось по контрасту.

Витя ждал меня в сквере на подходе к месту службы. «Какой импозантный мужик!», – в который раз подумала я при виде его.

Мы с Веркой как-то додумались, что я выбирала себе спутника жизни по теоретическому, а она по декоративному принципу. И обе сели в лужу, прямо скажем.

Так вот Виктор мог украсить собою любой интерьер современной женской мечты. Здоровенный, почти двухметровый красавец, с резко очерченным лицом, на вид мужественный до жути – что называется, умереть и не встать!

В семейной жизни Витюша не оставлял попыток сделаться мелким домашним тираном, не брезгуя никакими средствами.

Больше всего на свете ему хотелось добиться послушания от Веры и от сына.

Витя добивался своего мытьем и катаньем, ни детские, ни женские слезы его не смущали, даже наоборот. Хотя домашние плакали и дружно не слушались, чем соблазняли Витюшу на дальнейшие подвиги.

Правда, вполне возможно, что я немного пристрастна, ибо всегда слушала только одну сторону.

Не его.

Наш разговор с Виктором начался вполне неприятно: он приступил к переговорам с того, что попытался высказать ту же версию Верочкиного исчезновения, которую ранее развивал Анне Ивановне. Он, красавец и умница, чуть ли не доказывал мне, что его жена без спроса улизнула ко мне, на прибалтийский курорт. Пришлось доказывать красавцу, что я не верблюд.

Когда мы с ним, наконец, условились, что не будем в данной беседе касаться моего морального облика (с его точки зрения) и его семейной жизни (с моей точки зрения), тогда истинное положение вещей предстало в своей леденящей кровь очевидности.

Может быть, бедняга упорно цеплялся за убеждение о беспутном поведении жены при моем подстрекательстве лишь для того, чтобы не оказаться наедине с фактами.

Короче, с эмоциональной стороной дела мы всё-таки покончили и перешли к интеллектуальному и информационному сотрудничеству при максимуме возможной откровенности.