Гобелен с пастушкой Катей. Книга 3. Критский бык

Дальнейшие длинные сговоры с мамашей ценности для дела не имеют, кроме её будущей признательности, что проблематично.

Вот это, что ли минус, который меня угнетает? Ах да, плюсы я Вальке не сообщила, даже в кондуит не занесла, тоже минус. В итоге ++-, привет от Оруэлла, но мы уже в 94, проехали десяток лет, так что можно открыть глаза и выяснить, который час. Валька, закрывая за собой дверь, что-то громко вещал относительно часа пробуждения. Моего, естественно…

Пробуждение, приготовленное со всей мыслимой тщательностью, произошло мгновенно.

Я всплыла к поверхности воздушным пузырьком, глаза легко раскрылись, и тут же меня охватил мягкий свет дня, приглушённый задернутыми шторами. В постели было очень заманчиво, но я выпрыгнула и, почти не касаясь пола, подлетела к окну, раскрыла рамы вместе со шторами и выглянула вовне.

Тотчас тёплое дыханье лета и подзолоченные невидимым солцем древесные кроны подхватили в воздухе и стали мягко нашептывать вздор, что жизнь моя отныне прекрасна и изумительна, а земли я более не коснусь, так и останусь парить среди изумрудного свечения.

«Очень может быть», – на сей раз я отнеслась к безмолвным уговорам благосклоннее. – «Если всем так хочется, то пожалуйста, но прошу оповестить о приземлении заранее».

Закончив мысленный диалог с неодушевленным пространством, я подхватила с пола вчерашнее платье и сопроводила его в ванную комнату, где нам предстояла одна и та же процедура: мне под душем, а трикотажное тонкое платье последовало в стирку. Сверху примчались водяные струи и не навеяли холодного забвения, напротив, показались сияющим водопадом в пронизанном солнцем зеленом гроте.

Платье тоже не жаловалось, хотя ему добавили стирального порошка с каким-то мифическим лимоном. Эйфорический маразм входил в полную силу, но не слишком доставал, особенно, если удавалось цеплять к нему забавные фантики, фитюльки и булавки.

Сквозь пение волшебных струй телефонный звонок пробивался упорно и долго, но своей цели достиг, я обернулась большим полотенцем и поспешила к аппарату.

– Ну и что ты себе думаешь, спящая наша прелесть? – ядовито сказала трубка. – Я приходил поцеловать тебя, а вовсе не замок, трезвонил так, что мертвый бы очнулся! Было же сказано с утра на твой сон грядущий, что в четыре, а сейчас полпятого!

– Не надо брюзжать в телефон, даже отсюда видно, какие ты строишь зверские гримасы, – это я чуть приврала.

Валька стоял в телефонной будке, я могла видеть спину его пиджака, но отнюдь не выражения лица.