Гобелен с пастушкой Катей. Книга 6. Двойной портрет

За кого она приняла Вашу покорную слугу, это тоже тайна, но не важно. Однако настояла, чтобы сделать важное сообщение о семье Зориных-Рощинских. Её право, я послушала тщательно.

«Они вообще-то неродственные крайне, и даже бабушку сожгли!» – на месте сообщила свекровь. Я буквально села в траву и не поднялась, пока не узнала, что старушку легально кремировали честь по чести. Ну да ладно, бывает и не такое, я не в обиде. Вслед за сожжённой бабушкой настала очередь Тамары, я узнала, что «сын у неё неродной, а дочь прямо-таки внебрачная», это я мягко перефразировала.

«И девку за деньги продали бандитам…» – я уже никуда не садилась, но не переварила. Пусть побудет тайной.

Свекровь, когда поняла, что меня подобными ужасами не проймёшь, в досаде удалилась. Может быть, следовало её разработать, но я не смогла.

Вот и все покамест о родимом семействе, очень таинственно, крайне.

Документ Б. Тетка Ева, как было указано первоначально.

Если начинать без Адама, но с Евы, то первым делом я узнала, что она со стороны матери её! Это не брань, просто уточнение.

Не знаю, какой там красоткой Ева была или слыла, сейчас мало что видно, в отличие от иных некоторых. Комплимент.

Да, как я попала к Еве с приключениями, я уже излагала в документе №А, так что без повторов. Ева первым моментом выложила на стол телеграмму от племяшки и в, отличие от клиента Добросеева, разрешила унести с собою. Если вдруг не донесётся, то вот текст. «Тётечка Евочка! Не волнуйся, меня искать не надо. Я в хорошем месте и в хорошей компании, однако, побуду там.

Пока. Твоя Тамара».

Хамская телеграмма, хотя ласковая, не скрою. Адресатка Ева тоже примерно так считает, она сдержанно обижена, тем не менее рвётся заслонить племянницу крылом от возможной критики. Позиция такова.

Тамарочка всю дорогу была прелестная детка, красивая, весёлая и умненькая, а те, кто рядом болтался, все девочку обижали, не ценили и толкали на всякое разное, а она очень благородная была, деточка Тамара. Всегда для других, а для себя – даже не думала.

А уж не жадная – так просто до святости, вся в тётку. Да, начала Ева насчет людской жадности с того, что пнула «гадюку Ксанку» за стенкой, свою младшую племянницу. Та свила змеиное гнездо на другой половине дачи, сестрица Елена ей позволила. (Кто кому сестрица, заказчику виднее, я не вникла.)

Так вот в змеином гнезде свились клубком родичи Ксанки по мужу в огромном количестве, плотно уселись и вытеснили Тамару с детьми начисто.