Гобелен с пастушкой Катей. Книга 7. Катя & 2/3

Вторая звалась «Тургеневской» по странной фантазии городских властей, пристроивших разные станции под одну крышу, либо назвавшие одну пересадочную различными именами.

По старинной привычке, пришедшей из детства, я, пока шла подземной дорогой к эскалаторам, воображала, что вместо круглых ламп, ритмично врезанных в толстые стены подземного пути, однажды должны явиться подсвеченные аквариумы с пёстрыми рыбками и водными листьями-кустами. Такую вариацию я единожды наблюдала в раннем возрасте, держась за руку бабули Глаши, потом долго ждала повторения.

Пока не поняла довольно-таки поздно, что прелестную картинку я наблюдала во сне. Однако, проходя по родному участку подземного пути, иногда просто каждый Божий день, я неизменно озирала череду ламп, убеждаясь, что они те же, матово-дневные, в прозрачные пристанища для мелких рыб не отнюдь превратились. А жаль…

Далее мы с Валентином муторно ехали со множеством пересадок, в пути обменивались незначительными соображениями, затем ходили по подземным переходам вдоль и поперёк совершенно чуждого проспекта, далее ждали троллейбуса в длинной клубящейся очереди и, не дождавшись, усаживались в микроавтобус сходного маршрута.

По дороге я наконец поняла, чем жизнь в мегаполисе так разительно отличается от иных видов людского существования. Здесь на передвижение с места на место (на любом виде транспорта, включая свой или чужой автомобиль) тратится столько физических сил и энергии, что возникает иллюзия перенасыщения делами и усилиями, от одной едва состоявшейся доставки из точки А в точку Б.

Когда мы наконец достигли точки Б, то есть вышли из маршрутки, прошлись вдоль индустриальных задов, далее сквозь чахлые кусты и заграждения, затем нежданно оказались возле приличной застройки, я уже не чаяла заняться дедукцией с наблюдениями, а всего лишь постыдно радовалась, что дальше ни ехать, ни идти не приходится. Ноги на каблуках начали активно протестовать на выходе из метрополитена, по ходу дальнейшего пути докладывали, что очень скоро выйдут из строя, а я могу двигаться любым способом без их участия.

Хоть паланкин нанять, им без особой разницы.

Повинуясь велению изнемогшей плоти, я прошлась за Валькой вдоль образовавшейся улицы до солидного каменного забора, затем без спроса свернула в ворота с какой-то таблицей, поскольку узрела в глубине ветхие скамьи под убогими косыми крылечками. Зданий за забором оказалось несколько, все ветхие и ободранные, каждое об одном низком этаже.