Гобелен с пастушкой Катей. Книга 7. Катя & 2/3

Оценив подарок и выразив признательность заботливой Нюре, бабка сделала реприманд дочке и достала такую же пару другого размера для старшей внучки Марины, благо, та носила последний детский размер обуви, потому что не слишком вышла ростом.

Марина выразила вежливую благодарность и почти не думала о подарке, но для Нюры вторая пара красных туфель оказалась нестерпима, как алая мулета для андалузского быка. Бедняжка вообразила, что ей и Ларочке умышленно испортили радость, задумали подорвать авторитет и указать место, заодно дерзнули приравнять невзрачную Марину к её лучезарной Ларочке! Испытывая букет страстных чувств, как на подбор исключительно негативных, Нюра забылась, высказала давние и свежие обиды, вслед за чем ринулась к себе в подсобку укладывать вещи.

Перефразируя Набокова, следует с большим сожалением отметить, что ей не «дали доуложиться». Хозяева взяли себя в руки и, не извиняясь, дали понять няньке, что они её ценят и без её помощи не обойдутся. Скорее всего растолковали, что не хотели никого обидеть и прибавили зарплату.

Из чего Нюра, и увы, Лариса сделали вывод, что неразумное, но страстное поведение вознаграждается.

Эпизод с названием «Кривая Моника» произошел на протяжении первых школьных лет Ларисы. Школьницей младших классов Ларочка была особенно хороша, светлые кудряшки у неё потемнели, приобрели цвет осенней листвы и на просвет играли оттенками золота. К чему присовокуплялось уже не кукольное, а почти ангельское личико с бледно-розовым румянцем и слегка надутыми губками.

Преданная Нюра истово гордилась красотой девочки, следила за изяществом школьной формы и заплетала обязательные косы так, что они казались завитками.

В результате чего однажды ранней осенью Лариса вознамерилась сделать сказку былью и потребовала, чтобы девочки-подружки звали её не иначе, как «королевной Златовлаской». (Книжка сказок невовремя попалась им в руки.) В принципе девочки не имели ничего против, в нежном возрасте среди них бытовала практика изобретения комплиментарных прозвищ в тесной компании, подруги готовы были уступить Ларе титул королевны взамен взаимных уступок на том же поприще.

Одна хотела зваться Дюймовочкой, а самая продвинутая из подруг претендовала на модное имя Анастасии Вертинской.

Однако Лариса не хотела делить лавры и предложила другим девочкам довольствоваться ролью придворных и камеристок, что вызвало раскол в намечающемся «королевском обществе».