Слеза Ночи

Впрочем, какого другого нрава можно ожидать от человека, больше двадцати лет прикованного к креслу-каталке и способного сделать всего лишь десяток-другой шагов с помощью двух толстых палок?

Когда ей было шестнадцать лет, столько, сколько сейчас Люме, тетка Ира не вписалась в поворот на лыжне и рухнула с отвесного обрыва, с высокого берега Москвы-реки, того, что в Филевском парке напротив поймы. Жизнь тетке Ире спасло дерево, косо выросшее на обрыве, оно же искалечило ее навсегда. Тогда еще не тетка, а девочка Ира пролетела сквозь древесную крону вниз головой и повисла на одной ноге, зацепившись за нижнюю ветку лыжей.

Вторая вместе с ботинком осталась на верхних ветках.

Люме было пять лет, когда ее родители переехали из города Калинина в московскую квартиру, где Ирина жила со своей матерью. Тетя Таня, двоюродная тетушка отца Люмы, устроила вещь по тем временам почти невозможную, прописала дальних иногородних родичей в свою большую квартиру с одним условием проживания – заботиться об ее дочери-инвалиде.

Сама тетя Таня знала, что дни ее сочтены, болезнь крови, от которой незадолго до того сошел в могилу ее муж, стала проявляться у нее.

В молодости оба тетки-Ириных родителя крепили ядерный щит, за что и поплатились. Дочери достались их немалые сбережения, но уже давно деньги обратились в прах, она жила на иждивении родителей Люмы, приберегая крохотную инвалидную пенсию себе на булавки. Однако до сих пор считала, что родичи ей обязаны – без нее торчали бы они в Твери!

Родители Люмы по своему обыкновению предпочитали пропадать на работе с утра до ночи, так что уже много лет обязанность ублажать тетку Ирину доставалась Люме.

Надо сказать, что обе они, и опекаемая, и подопечная, относились друг к дружке без особых сантиментов. Старшая за четверть века, проведенную в инвалидном кресле, ухитрилась не повзрослеть, осталась вредной и избалованной барышней-калекой, словно думала, что однажды каким-то чудом она распрямится, встанет на ноги, и тогда начнется настоящая ее молодость, прерванная дурацким происшествием. Покамест что Ирина требовала от окружающих, чтобы они считались с нею больше, чем с собой, и не стеснялась покрикивать на свою приемную семью.

Люма к тетке Ире привыкла, а не привязалась, но нехороших чувств не питала, просто ухаживала за калекой, спокойно терпела капризы, старалась пропускать мимо ушей теткины ядовитые тирады, но иногда беспредметно мечтала о ее комнате, тут тетка Ира была права на все сто процентов.