Расплата по чужим счетам

– Может, я о кентавре мечтаю! – вздохнула подруга.

– Зачем он тебе? – изумилась Мирослава.

– А Королевой зачем?!

– Кому?

– Ну, Наташе Королевой! У нее же Тарзан.

– Извини, но муж Наташи все-таки не кентавр, а земной мужчина.

– Эх! Ты рекламу не смотришь! – отмахнулась подруга. – Видела бы ты его в стойле!

Мирослава не выдержала и расхохоталась.

А потом проговорила:

– Той рекламе сто лет!

И снова засмеялась.

– Прекрати! – обиделась Людмила.

– Не могу! – всхлипнула от смеха Мирослава.

– Я вот обижусь и не буду тебе рассказывать о своих романах.

– Хорошо, хорошо, – перестала смеяться Мирослава.

– Хотя у нас с тобой все получается в одни ворота.

– Это еще почему?

– Ну как почему?! Я тебе рассказываю, а ты мне – нет.

– Но мои романы и романами-то назвать сложно, – проговорила Мирослава неопределенно.

– Но ведь с Морисом у вас все серьезно? – Людмила прилипла взглядом к лицу Мирославы.

– Люся! С Морисом у нас ничего нет! – не выдержала Мирослава.

– Ага! Так я тебе и поверила! Будешь темнить – я его сама соблазню!

– Соблазняй на здоровье.

– И ты ни капельки не ревнуешь?

– Ни капельки.

– Честно-честно?

– Честно-честно. Ты меня уже об этом сто раз спрашивала.

– Так я начну охоту?

– Начинай, – улыбнулась Мирослава, – только ты ее, по-моему, еще и не прекращала.

– Ага, знала бы ты, как меня Шурка отшил.

– Ты что, и к Наполеонову приставала?! – не поверила своим ушам Мирослава.

– Да нет! Шутишь, что ли, – отмахнулась Люся, – он меня из-за Мориса шуганул.

– А…

* * *

Когда она добралась до дома, в воздухе уже разливались лиловые сумерки. Мирослава тихонько открыла дверь, вошла в холл и на что-то налетела.

– Ой! – Сумка выпала из ее рук.

– Не хотел вас напугать, – проговорил из темноты Морис.

– Ты и не напугал.

Они оба наклонились, чтобы поднять сумку… От удара их лбов полетели такие искры, что, казалось, они на секунду осветили темноту. Минуту спустя их пальцы встретились на выключателе.

– Что вы делаете? – удивленно спросил Морис.

– Пытаюсь предотвратить появление шишки, – ответила она.

Морис вздохнул, встал рядом и прислонил лоб к прохладному серебристому стеклу.

– А что делаешь ты? – спросила Мирослава, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– Выражаю солидарность, – ответил он сердито.

И тут она расхохоталась.

– Не вижу ничего смешного.