Проект «ПАРАДИЗ»

Как там звучит вальс из «Фауста» Гуно, под который Маргарита вылетала из окна на щётке? Пам-пам, пам-парам-пам, и так далее!»

Какие-то приятные мгновенья она (Юлия, а не Маргарита) провела в полёте, пытаясь изобразить голосом и свистом мелодию прославленного вальса, он отлично сочетался с обстоятельствами. Птица-транспорт чуточку отозвалась, по всей видимости, музыка ему понравилось, и биение огромных крыл отчасти совместилось с ритмом. Далее в процессе полёта в ритме вальса пришла простая мысль, заключила предыдущие рассуждения и дала программу на будущее.

«Что же, интересно мне, делать человеку, если он может всё, что ему угодно?» – легко подумалось, потом она рассмеялась, догадавшись. – «Ах вот оно что! Вот зачем меня сюда пригласили и учат потихоньку всяким фокусам! Ну что ж, постараемся не слишком осрамиться, лично от себя и от имени всего разумного человечества».

Полет на транспортной Птице тем временем подходил к завершению, в очередной раз глянув в пространство, она заметила, что стена гор выросла в размерах, оказалась почти перед глазами и приближалась с каждым взмахом мощных крыльев.

«Вот и приехали!» – донеслась до неё совместная мысль, и тут же в некотором отдалении обнаружился въявь балконный выступ, ранее являвшийся в шаровом изображении. – «Настала пора знакомиться!»

В ритме замечательного диалога полет перешёл в иную стадию – крылья Птицы-транспорта простерлись во всю ширь и, подхваченные снизу воздушным потоком, плавно понесли транспорт с всадницей прямо к перилам скального балкона на мягкой скользящей скорости.

«Да, именно так надо являться к хозяевам Парадиза», – подумала небесная всадница Юлия, почти привставая в коконе из перьев. – «С размахом!»

Глава третья

Парадиз, последний вечер

Пока призыв, посланный гостям во все точки обитаемой вселенной, разносился Бог весть по каким каналам и пространствам, хозяйка приема по местному прозвищу Синяя Птица (а до и после её звали и будут звать просто Юлия Лучникова) сидела в самодельном кресле на водной дорожке, любовалась пленительным освещением двух первых лун и напевала про себя вальс из оперы «Фауст», пришедший к ней по неопознанной ассоциации.

«Пам-пам, пам-парампам, пам-парампам!» – звучала у неё в голове и вовне музыка из бессмертной оперы Гуно, затем вставленная другим классиком, а именно М.А.