Жена иллюзиониста

То воланчики пустят по подолу, там, где проносилось до дыр, то на другую сторону перелицуют, то пуговки обновят, то старое перо со шляпки вон, а вместо него поверху цветочки бумажные…

– Лиза! Лиза Н-ская! – вдруг раздалось рядом.

Женщина обомлела. Чей-то некогда знакомый голос окликнул ее. Елизавета Дмитриевна, не сразу сообразившая, что прозвучала ее девичья фамилия, оторвала зачарованный взгляд от витрин. Она увидела перед собой даму одного с ней возраста, невысокую, очень худую, изящно одетую. Сомнений быть не могло.

Это ее давнишняя одноклассница-смоляночка, после выпуска они потеряли друг друга из виду.

– Не может быть! Аглая?

– Баронесса Корхонэн перед вами, милая! – дама улыбнулась.

Приятельницы обнялись. Елизавета Дмитриевна была и рада и не рада. Аглая, едва окончив курс, стремительно вышла замуж за финского барона, овдовев, она жила с взрослым сыном в роскошном поместье в Финляндии. Она постарела, но не подурнела. Стрельниковой так хотелось вспомнить юность, поговорить о своей ненаглядной девочке, да уж слишком все нескладно выходило.

Она намеревалась поспешно откланяться, но подруга и не думала ее отпускать.

– Как, милая моя, мы не виделись столько лет, и вы не хотите поболтать со мной, вспомнить наши юные годы?! Пойдемте, выпьем чаю с пирожными!

От этих слов Елизавета Дмитриевна смутилась еще более. Ее старое платье, стоптанные ботинки, перекрашенная шляпка – все это убожество так и бросалось в глаза по сравнению с роскошным нарядом баронессы. Но та словно не замечала смущения спутницы и, взяв ее под локоть, повела в ближайшую кондитерскую.

Дамы расположились за столиком. Елизавета Дмитриевна поспешила снять и убрать с глаз долой штопаные перчатки и смирилась с тем, что в ближайший час ей придется пережить немало неприятного и унизительного. Как жестока жизнь! Как по-разному сложились судьбы девушек.

– Но почему же по-разному? – искренне удивилась баронесса. – Вы, как и я, вдова, вы растите дочь. Я одна воспитывала сына. У меня, как и у вас, все лучшее уже позади, поэтому так радостно и приятно встретить человека из своей юности!

Аглая Францевна говорила доброжелательно, без самолюбования, искренне интересуясь жизнью собеседницы.

Как истинная аристократка, она ни на миг не позволяла Елизавете Дмитриевне ощутить свою ничтожность, и та, воспряв духом, выпрямилась, развернула плечи, голос ее стал звучать увереннее, речь обрела былую живость, и сама она все больше стала напоминать Лизу прошлых лет.