Кочабамба

Упав на пол, муха несколько секунд полежала без движения, но потом отряхнулась и, покачиваясь, побрела куда-то в сторону книжных полок – возможно, полистать мемуары Рюрика Ивнева. В тот день она больше не появлялась.

Назавтра она вышла ближе к полуночи откуда-то сверху и с начитанным видом стала пересаживаться с места на место в поисках кафедры. Но когда она присела на репродукцию Антуана Бланшара про осенний Париж, я не выдержала и снова ударила.

Бланшар и Париж упали.

Мертвой мухи нигде не было.

Я ждала, не шевелясь, одиннадцать минут, после чего схватила полотенце, и, раскручивая над головой, стала провоцировать сволочь зажужжать и выдать себя. Животное затаилось.

Полчаса я играла в геликоптер, в итоге на полу оказались: побелка, гречка-ядрица, три гайки на сорок шесть, русско-арабский разговорник, наушники, микстура, гитара, берестяной магнит «Ярославль» и обрывки обоев. Посреди кухни вращалась в нижнем брейке черепаха Анатолий, а люстра, качаясь, подавала сигналы капитану дальнего плавания в доме напротив.

Мухи нигде не было.

Неделю спустя я случайно увидела ее в окно. Прихрамывая, она переходила дорогу с мешком гречки на спине. Мокрый асфальт был огненно-красным в лучах заходящего солнца.

Ориентиры

В столовой одна девочка пыталась поставить книжно-ориентированный поднос в альбомно-ориентированную стойку. И, глядя, как другие легко справляются, в сердцах приговаривала: «Нет, ну, я, конечно, всё понимаю! Но на какие подносы это рассчитано!»

И когда мы заботливо развернули поднос на девяносто градусов, и всё совпало, она поделилась с нами историей, как не нашла свою машину на парковке, хотя точно помнила, что на ней сегодня приехала.

Рассказала, как просила охранника проверить, и охранник проверил, а потом взял её за руку и провел к машине. И было неловко.

Тогда я, чтобы всем перестало быть неловко, рассказала историю, как другая девочка приехала в один маленький курортный поселок, сняла комнату в первой попавшейся мазанке и тут же побежала на море.

А потом наступил вечер, захотелось домой и спать, и девочка неожиданно поняла, что не помнит ни названия улицы, ни номера дома, ни имени хозяйки. А на побережье опустилась такая темнота, которая бывает только в маленьких курортных поселках сразу после заката и до изобретения айфона с фонариком. Темнота, в которой даже название улицы и воспоминание о цвете крыши не спасают тебя от бездомности.