Игра без правил

Тэсс никогда не была поклонницей вызывающей роскоши. Именно поэтому отель «Бристоль», располагавшийся в самом центре Вены, напротив знаменитой Венской Оперы, не понравился мисс Марлоу. Интерьеры, выдержанные в стиле бидермайер, с уникальными антикварными работами и оригинальными картинами известных мастеров, должны были производить ошеломляющее впечатление – но на Тэсс нагнали тоску. Да еще Ригдейл, конечно же, остановился не где-нибудь, а в сьюте «Принц Уэльский», одном из самых роскошных номеров в Австрии, с собственной библиотекой, столовой, кабинетом, тренажерным залом и сауной.

Телохранителей и секретаря разместили поблизости, а весь огромный номер принадлежал Доминику и Тэсс.

Еще в вестибюле, уверенно ступая по черно-белым мраморным полам, Ригдейл умудрился увидеть нескольких знакомых – не зря «Бристоль» считался одним из центров светской жизни Вены, – и представил им Тэсс. Она улыбалась, протягивала руку для пожатий и поцелуев, а перед глазами у нее все время стояло лицо Эррола.

Тот чувствовал себя в подобных ситуациях легче легкого. Конечно, ведь ему не приходилось спать с напарниками. Хотя, нельзя быть до конца уверенной.

Тэсс понимала, что предстоящий секс с Ригдейлом не должен ее волновать. Совсем. Это всего лишь работа – но почему-то, когда он стоял рядом, держа ее за руку, и его большой палец, словно по рассеянности, поглаживал ладонь Тэсс, она чувствовала себя маленькой девочкой, которую вывел на волшебную прогулку всемогущий папа.

Так не должно быть, эти чувства ей чужды – и, тем не менее, Тэсс их испытывала.

И ее немного пугало то, что она хотела прикоснуться к Доминику в ответ – хотела немного больше, чем должна бы. Слишком тонкая грань разделяла работу и удовольствие. Когда-то Эррол предупреждал ее об этом.

…Осмотр «Принца Уэльского» занял немало времени. Пока агенты ЦРУ пытались обнаружить подслушивающие устройства или незаконно установленные видеокамеры – что, зная обоснованную паранойю, могло обнаружиться, а могло и нет, – Доминик показал Тэсс комнату, где они оба будут жить.

Это оказалась роскошная спальня, с монументальной кроватью, тканевыми драпировками, зеркалами и бюро, словно украденным лично у Наполеона, – и все это в красно-золотистых тонах, в мягком освещении. На Ригдейла, впрочем, окружающая обстановка не действовала никак – ни удручающе, ни позитивно, – он просто закрыл дверь в спальню и принялся раздеваться.