Лучше не бывает

Но Мэтьюс, видимо, обладал исключительно разнообразным опытом и хорошей устойчивостью к алкоголю, и в чем-то поведение Линды показалось ему подозрительным. Нужно срочно исправлять ситуацию.

– Сама не знаю, – произнесла Линда своим наиболее честным голосом. – Тони, поверьте, я не привыкла вот так просто подцеплять мужчин в барах, и мужчине точно так же сложно подцепить меня. И не скажу, что ничего о вас не знаю, и что меня интересует лишь, сколько нынче нулей у суммы на вашем банковском счету.

Тони молча смотрел на нее, ожидая продолжения.

– Я обычный финансовый консультант. Серая мышь. Мне просто стало любопытно. Если вы считаете, что мое поведение недопустимо, пожалуйста, остановите машину, я выйду, и мы никогда более не увидимся.

Тони потер двумя пальцами переносицу и вдруг спросил:

– Кембридж?

– Лондонская школа экономики, – улыбнулась Линда. – Моя мать – англичанка, в Нью-Йорк я переехала после ее смерти.

– Я узнал английский акцент. И это архаичное построение предложений – вы словно читаете вслух Шарлотту Бронте или Джейн Остен.

– Как вы прямо спросили об этом… Автокатастрофа. Мама любила большие скорости. Она сочла бы ниже своего достоинства передвигаться с той скоростью, с которой едет этот лимузин.

– Я могу сказать шоферу ехать быстрее, но колымага на это не рассчитана. – Мэтьюс допил виски. – Если вы примете мое приглашение как-нибудь прокатиться на другой моей машине…

– Не думаю, – отказалась Линда. Несколько секунд Тони непонимающе смотрел на нее, потом сказал:

– Ах да.

Он не сделал попытки извиниться за бестактность, но подлил Линде еще шампанского. Она старалась пить «шипучку» очень осторожно. Шампанское – коварная вещь.

– Линда, хотите фруктов? – Тони незаметно нажал кнопку на панели рядом с собой, и дверцы бара распахнулись. Половину внушительного шкафчика занимала коллекция разнообразных бутылок, а вторая половина была уставлена тарелками с нарезанными фруктами и сыром. – Я запомнил, что вы не едите после шести, но при вашей фигуре об этом можно не беспокоиться.

– Вы непревзойденный знаток женских фигур, Тони. Наверное, вам можно верить. – Линда дотянулась до ближайшей тарелки и взяла ломтик папайи.

– Не жалуюсь на однообразие.

– Вам вообще грешно жаловаться.

– Я атеист, Линда. Грехи – это не ко мне.

– Именно потому вы так часто чертыхаетесь?

– Да, черт возьми.

– Ну, и будете гореть в геенне огненной.

– Я понял. Вы из этих безумных сектанток.