Просто поверь

Хотелось в лучших традициях деревенской детворы заехать кулаком по этой самодовольной физиономии. Эвелин всегда страшно недоумевала: как может такой красивый человек быть столь испорченным, столь злым? Почему ненависть заключена в прекрасную оболочку? Что это за проклятие злой феи, а? Ведь раньше Рэймонд временами казался ей нормальным человеком, и каждый раз Эвелин обманывалась. Редкие вспышки его расположения занавешивались многими другими случаями, когда он вел себя отвратительно по отношению к ней. И ведь в обществе Рэймонда притом полагали распущенным, но хорошим человеком; ни от кого Эвелин не слышала таких историй, как ее собственная, а уж если судить по числу его амурных побед, Рэймонд женщин любил.

Значит, это она такая особенная, ее он возненавидел от всей души. Но Эвелин никак не могла понять, чем насолила ему еще в детстве.

Она думала обо всем этом, сидела как на иголках и ждала, чтобы вечер поскорее закончился. Можно было бы уехать после первого отделения, когда сделали перерыв на полчаса, дабы выпить пунша, однако это попахивало бегством.

И Эвелин знала: Рэймонд именно так это и воспримет, потому что это и будет бегство. Поэтому, когда поаплодировали последней из выступавших и леди Гилмор объявила перерыв, Эвелин мило попросила Лоуренса отвести ее к столу с пуншем.

Там, наполнив чаши, они отошли в сторону, и Эвелин наконец-то дала волю раздражению:

– Почему вы не предупредили меня, сэр?

– О том, что Рэйн приедет со мною? О, простите меня великодушно, милая Эвелин! Я и сам не знал, что он в Лондоне.

Появился у меня сегодня на пороге, а я так желал поскорее сообщить ему, что мы с вами теперь обручены… Я не успел предупредить вас!

– Могли бы послать записку, Лоуренс. Вы же знаете, что мы с Рэймондом никогда особо не ладили. – Жених – единственный человек, кто об этом знал, и уж он-то должен был догадаться.

– Вы имеете в виду ваши детские разногласия? Бог мой, Эвелин! Да вряд ли Рэймонд о них помнит, и вам не следует. Чего мы только ни говорили друг другу в детстве, и драки бывали, и ссоры, и слезы! Но это давно закончилось.

С чего бы вам вздумалось об этом вспоминать?

Лоуренс выглядел искренне удивленным, и Эвелин вдруг отчетливо поняла: для него тогда ничего особенного не случилось. Даже Лоуренс не понимал глубину ее обид, а рассказывать о них сейчас – значит жаловаться и выглядеть жалкой. Ну уж нет. Эвелин Дверрихаус себе этого не позволит. Она положила ладонь на руку жениха.