Принцесса Конде

Этот Жан вспомнил однажды кампанию при Монферрато, когда Джулио Мазарини, секретарь представителя Папы Римского, бегал во время сражения по полю боя с криками: «Мир, мир!» – и призывал французов и испанцев перестать убивать друг друга. По расчетам де Фобера, нынешнему первому министру Франции во время тех событий было ровно столько лет, сколько ему, Эме, сейчас.

Гвардеец у ворот придирчиво изучил предъявленные ему бумаги. Пале Кардиналь выглядел заброшенным – зачехленная мебель, гулкие пустые коридоры, в которых, казалось, еще витает тень великого мертвеца.

Эме надеялся, что в приемной первого министра будет более людно. Хотя, возможно, для парижан еще слишком раннее время.

Даже в кардинальской мантии Джулио Мазарини мало походил на церковника. Красивый, статный, подвижный, как и все его соотечественники.

– Вы похвально проворны, лейтенант, – на холеном лице первого министра мелькнуло удовлетворенное выражение. – Признаться, я ждал вас позже. Я слышал, вы недавно были ранены в бою.

– В начале декабря.

Ничего опасного, – Эме чуть заметно дернул плечом.

– Тем лучше. Как вы понимаете, я намерен предложить вам должность при дворе. И при своей персоне.

Де Фобер осторожно кивнул.

– Я итальянец, – притворно-горестно вздохнул Мазарини. – И для многих ваших соотечественников этого достаточно, чтобы считать меня чужаком и врагом Франции. На самом же деле я всем сердцем люблю вашу страну и по мере своих скромных сил намерен трудиться не покладая рук для ее блага и процветания. Но мне нужна помощь.

Преданные люди, готовые встать выше придворных распрей. Готовые служить Франции в трудную минуту…

– Ваше высокопреосвященство, – почтительно прервал кардинала Эме. – Без всякого сомнения, я готов преданно служить Франции. Но, может быть, мне будет позволено узнать, чем я могу быть полезен лично вам?

– Я предлагаю вам должность лейтенанта гвардейцев кардинала и обязанности начальника моей личной охраны.

– В Париже множество достойных господ, которые почли бы за честь…

– Герцог де Бофор… – очень тихо добавил Мазарини.

Де Фобер вздрогнул от неожиданности.

– У меня сложилось впечатление, что молодой принц де Вандом, увы, не питает ко мне симпатии. Разумеется, это больше ребячьи выходки, чем угрозы… И разумеется, я не Ришелье, чтобы… – кардинал многозначительно замолчал.

Бывают обещания, а иногда всего лишь намеки на обещания, которые стоят дороже денег. То, что только что прозвучало из уст первого министра, было именно таким намеком.