В свете звёзд

Но когда на сцену вышел Альберт Кершнер, исполнитель роли шерифа Ноттингемского, Энн поняла, что самое интересное только начинается.

Кершнер был высок, отлично сложен и красив, как греческий бог. Черты его лица казались высеченными из мрамора, тщательно уложенные черные волосы блестели, а взгляд из-под нахмуренных бровей сражал наповал. Шериф запел, и его баритон, казалось, заполнил все уголки души Энн. Она потрясенно смотрела на Кершнера, не понимая ни слова из того, что он поет. Ей будто явился из сказки прекрасный принц, как она себе его представляла.

Еще в детстве, играя с куклой, Энн придумывала ей принца: у него обязательно будут черные волосы и синие глаза. И белый конь. Коня не было, но… И черт с ним!

И вот этот человек стоял на сцене…

Энн не ожидала, что с ней случится подобное. Она хотела просто посмотреть спектакль и в понедельник рассказать об этом Бертольду. Она не рассчитывала, что увидит человека, за которым ей вдруг захочется пойти куда угодно, хоть в ад. Это было подобно удару молнии.

– Я хочу, чтобы он был моим, – прошептала Энн. Кершнер ушел со сцены, солдаты и вольные стрелки затянули хоровую арию, но девушке было не до них. Она смотрела на сцену остекленевшим взглядом и бормотала: – Моим. Моим.

Энн никогда не была особо легкомысленной. Безалаберной – да, самонадеянной – возможно, но легкомыслием не страдала. Наоборот, редкая практичность и упрямство заставляли ее держаться на выбранном пути, хоть он и сделал петлю по дороге к цели. Однако сейчас она не понимала, что с нею творится.

Она почти не слышала, как пел Реннер – звезда этого мюзикла, рассеянно слушала их дуэт с Сиси Нотбек, исполнительницей роли Марианны, для нее софиты вспыхивали только тогда, когда на сцену выходил Кершнер. Его магнетизм заставлял Энн трепетать, словно осиновый листок на осеннем ветру.

В антракте Энн вышла из театра и, попросив у кого-то сигарету, поднесла ее ко рту дрожащей рукой. Энн курила редко, но сейчас не могла без этого обойтись. Что произошло, почему она так отреагировала на появление совершенно незнакомого человека? Да, она влюблялась и раньше ненадолго в некоторых звезд, над ее кроватью до сих пор висел плакат Робби Уильямса, но чтобы так… В какой-то момент Энн почувствовала себя законченной идиоткой, но тут же прогнала эту мысль.

Так вот она какая, любовь с первого взгляда! Или это не любовь, а просто весна и гормоны? Ну и пусть гормоны! Пусть весна. Вполне возможно, что Энн никогда не станет блестящей журналисткой.