Башня. Книга первая

– Так они же, вроде бы, у меня уже есть.

– Но роль их, обязанности их – переменятся, потому что переменится и твоя жизнь, и твои занятия, и твои мысли – абсолютно вся твоя жизнь, во всех деталях станет совершенно другой!

– Значит, Татьяна так спешила сюда, к вам, потому, что кто-то попал в беду и ждёт помощи?

– Именно поэтому. И именно Татьяна убедительно настояла, чтобы ты тоже принял участие в спасении живой Души. Спутники же твои, кстати, как были в большом сомнении, так и до сих пор ещё сомневаются, разрешать ли тебе это участие.

– Надо же! – Лысый был ошеломлённо возмущен, уязвлен до самых глубин души. – Они, видите ли, сомневаются! Да я даже того, кого хотел бы убить и уже убивал бы, но кто бы, убегая, сорвался, вытащил бы из пропасти, потому что беда есть беда и я даже не гляжу на того, кому нужна помощь и не оцениваю, достоин ли он её, а если могу что-нибудь сделать – я делаю. А если не могу – тем более делаю, потому что, если ничего сделать не могу я, то кто же еще – может?! Разве только – Господь Бог! Не пропадать же этому несчастному! Да я бы крысу спас из ловушки! Ведь и крыса жить хочет!

– Поэтому ты здесь.

 – Голос Алексея был всё так же ровен, спокоен, хотя очевидно было, насколько его что-то заботит, тревожит, даже гнетёт, как он далеко и от места, и от разговора этого мыслями.

– Сергей! Не хочу тебя торопить, но всё-таки – не отвлекайся, пожалуйста, на другие проблемы, потому что в зависимости от твоего основного решения тебе придётся или не придётся отвечать на похожие вопросы, подобные этому.

Потому что, честно говоря, время настолько не терпит… Как говорится, вам, как нашим посланцам, надо было быть там ещё поза-позавчера…

– Я согласен! – с решительной быстротой, отсекая не только возможное сопротивление Татьяны и Алексея, но и собственные сомнения в правильности такого поступка, ответил Лысый.

И на явно рвущееся с губ Алексея возражение возразил:

– Где Татьяна, там и я!

– Смотри, возврата не будет.

– Не пугай мокрого дождём! Не в таких переделках бывали!

– Что ты, право, как ребёнок! Никто в твоей смелости, в твоей душевной силе не сомневается, но ведь ты даже приблизительно не представляешь…

– Если это по силам Татьяне, то мне – тем более!

– Силы ведь потребуются – не физические.