Иновидцы

Славик, заинтересовавшись, кто это там такой покорный, заглянув Павлу за спину. Мужик был явно алкоголиком с большим стажем. И вряд ли он мог уйти именно сейчас: его бокал был почти полон. Но не столько это было важным: мужик накачался уже под самый кадык и вряд ли способен был пройти хотя бы сто метров. Ляжет ведь у первой же стены.

Павел и Славик переглянулись, кивнули друг другу. Пододвинулись к покорному:

– Тебя как зовут, а?

– Юра. Юрий Петрович.

– Я – Павел. Это – Славик. Давай-ка, Юра, потихоньку домой потопаем.

Видишь, жена волнуется.

Юра преспокойно оставил почти полную кружку и безропотно дал себя увести. Женщина шла, вернее, постоянно забегала чуть вперёд, со стороны Славика, постоянно благодарила, выискивая всё новые речевые обороты и между благодарностями уверяла:

– Нам недалеко, медленным шагом всего минут пять. Спасибо вам, ребята.

– Да не стоит, пустяки, с кем не бывает.

– Меня зовут Галя.

– Каждый может слегка перебрать. Ты, Галя, главное, не считай нас героями, – это вступил Павел, не назвавший, как и Славик своего имени: знакомиться они нужным не посчитали – простая мужская солидарность.

 – С нами это бывает, что перехватишь малость. Ерунда.

Юра увядал на глазах, примерно на тридцатом метре ноги его прекратили движение и ребята сдвинулись теснее, перехватили руки Юры себе на плечи и накрест ухватились за Юрин ремень: ногами перебирать он был уже не в состоянии. Но со стороны всё выглядело почти прилично: трое великих друзей идут себе в обнимку.

Кто там станет обращать внимание, все ли трое переступают ногами, до чужих ли тут ног, когда свои то заплетаются, то тонут в вязком расплавившемся асфальте.

В лифт они впихнулись с великим трудом: Юра полностью отдался на волю Божью, в лице неожиданных знакомцев, и перестал реагировать на реальность совершенно. Посему боком вошедший в лифт Славка потащил Юру на себя, а сзади его подталкивал Павел. И уже почти в дверях стояла Галя. Она нажала кнопку своего этажа и – поехали.

Квартиру Галя открыла быстро, торопливо, показала, куда положить Юру.

– Ребята, холодного квасу, а? – ей словно неудобно было отпустить их без какого-то материального выражения благодарности.

– А есть? – Павел застенчивостью никогда не страдал.

Трёхлитровый бидончик, вынутый из холодильника и мгновенно запотевший, опустел за пять минут. Квас был великолепный: и непостижимо вкусный, и холодный настолько – зубы заломило.