Башня. Книга вторая

Причём, что удивительно, только спустя долгое время до неё вдруг дошёл очевидный факт: все её (при почти абсолютном физическом здоровье, что неизменно подтверждали медицинские обследования) физические болячки, часто причинявшие ей вполне реальную телесную, а часто и душевную боль, вызываются исключительно «подарками» сил зла.

Так что она довольно охотно откликалась на приглашение искупаться. Но ведь Татьяна не просто пользовалась предоставляемыми ей благами места, где жила Маша. За эти годы, которые, оказывается, прошли уже со дня первого знакомства не только Татьяны со Спутниками, но и с Машей (как время-то летит, Господи!), в жизни Маши произошли большие изменения: она вышла замуж и родила сына.

К моменту, когда Татьяна смогла впервые расправить крылья и приобрести некую силу, сын Маши был уже крепким мальчуганом. И в один прекрасный день этот ребёнок дал Татьяне потрясающий совет. Татьяна никак не могла изменить, как настоятельно рекомендовали Спутники, кардинально собственную суть, то есть перенести акцент с земного на небесное. С тела на дух.

– А ты попробуй сердцем жить.

Татьяна удивилась безмерно: это каким же образом ребёнок оказался мудрее её, хотя она сама далеко не дура?! Её ошеломление осталось так надолго, что, пытаясь однажды выразить благодарность Богородице за очередную Её помощь, Татьяна попыталась раскрыть сердечную чакру (которая почему-то никак не открывалась). И, соответственно чувству благодарности, Татьяна сделала это так старательно и мощно, что её саму просто ослепил извергаемый из сердца свет.

Вероятно, он ослепил не только Татьяну, но и Спутников, потому что прозвучал почти растерянный (!!!) вопрос:

– Ты что делаешь?

А потом, из этого света, из сердечного жара, Татьяна изваяла цветок и подарила его Богородице – а что ещё, кроме сердца, было у Татьяны, да кроме имени, которое напишут когда-нибудь на надгробном кресте?

Да, так о сыне Маши. Как-то этот удивительный ребёнок, тёзка собственного отца, неожиданного попросил:

– А ты могла бы быть моей бабушкой?

Татьяна удивилась: и дочерью, и сестрой, и матерью она оказалась совершенно никудышной.

Впрочем, бабушкой родному внуку она тоже была не самой лучшей. Но лучше, наверное, хоть плохонькая бабушка, чем никакой. И Татьяна согласилась. А заодно, —

– … уж коль я оказалась бабушкой твоему сыну, – сказала она Маше, – остаётся и тебя назвать дочерью.