Башня. Книга вторая

Через великого родомысла Смутного времени – патриарха Ермогена – обратился демиург сверхнарода к коренным его слоям. Ермоген мученической смертью оплатил брошенный им призыв, но призыв подхватил родомысл Минин.

…Постоянная борьба враждебных иерархий с Навной сделается содержанием метаисторической драмы России XI – XXI столетий.

Битвы между Синклитом России и демоном великодержавия завершатся освобождением Навны и Звента-Свентана примет просветленную плоть в Небесном Кремле.

Без каких предпосылок неразрешима задача Звенты-Свентаны, то есть преобразование государств в Братство? Помимо прочего, пока в устремлении религиозного человечества к Вечно-женственному началу не будет вскрыт новый, углублённый смысл, пока веяние Звенты-Свентаны не смягчило и не высветлило слишком жгучую суровость мужского начала, до сих пор полностью господствовавшего в этике, религии и общественности.

…Грядущее рождение Звенты-Свентаны в Небесной России… скажется в пьянящей радости творчества художественного, воспитательного, врачевательного, общественного, творчества любви, творчества семьи, творчества просветления животных, творчества даже таких родов и форм, которых мы еще не предвидим, – все это войдёт в ритуал Розы Мира, направляясь в одних случаях к инстанциям христианского трансмифа, в других— к Синклитам метакультур и Синклиту человечества, к Великим Стихиалям (Богосотворённые монады Природы) и к Матери-Земле и, наконец к Той, на Чьё приближение к нам мы уповаем.

О, культ Приснодевы-Матери и Её выражения на земле – Звенты-Свентаны – будет прекрасным, как весеннее небо, и таким же незапятнанно чистым. Мужского духовенства этот культ не должен знать. Осторожность и бережность во имя охраны от малейшей мути должны быть в нем неусыпнее и тщательнее, чем в любом ином.

…Есть необозримо огромная область человеческой жизни, с которой до сих пор непосредственно связано лишь одна сторона христианского культа: это область отношений между мужчиной и женщиной и связанное с ней таинство бракосочетания.

Великая аскетическая эра, так жестко и сурово отпечатавшаяся на историческом христианстве, привела к тому, что брак и деторождение были освящены таинством, но …есть некое противоречие в том, что таинство оформилось словосочетанием, не лишённым надуманности и сухости.

И будет: Иоанн: «…к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени!» (Апокалипсис, 12, 7—12).