Моя любимая Гиперборея. Бореи – наши предки?

Зато Яр, благо время перевалило за ту черту, до которой он продолжал спать на ходу, и он обрёл полную ясность ума, начал то задавать короткие вопросы, то высказывать мысли вслух.

– Если некоторой части учёных предстоит остаться, то не следовало ли бы продумать систему связи с ними? Ведь неизвестно, куда нас занесёт. Пробьёмся ли мы к ним мысленно, если окажемся уж очень далеко? А самое главное, если потеряем способности сами?

– Так мы ведь можем прилететь сюда и поговорить с более близкого расстояния.

– Сотню-другую прилетать сможем.

А позже? Что-то я не уверен в этом. До наук ли нам будет? И до производств будет ли?

– То есть?

– Мы можем потерять наши лёты. Повредить их. И на чём мы тогда прилетим?

– Как это потерять?

– Способов много. Пока сделай такой допуск. И, кстати, ни разу они не летали в условиях сильных холодов. Я вот не уверен, что и смогут.

Народ растерялся. Яр был прав. При создании лётов об этом никто не думал: постоянное тепло отучило их учитывать другие условия.

Искор всех успокоил: от тепла или холода лёты, использующие гравитацию, никак не зависят: она существует всегда. Так что дело не в этом. А в том, что они могут потерять способность общаться мысленно.

– То есть как потерять? – изумление было всеобщим.

– Очень просто! Мы сейчас живём активной умственной жизнью не потому, что мы умные, а потому что у нас всё есть. А представьте, что нам придётся воевать или кончится еда. Или мы будем заняты какими-то непривычными для нас делами. Будем ли мы мыслить столь же продуктивно? И будем ли мыслить вообще? А ведь это – то единственное условие, которое позволяет нам общаться друг с другом через любые расстояния.

Будем ли мы в состоянии поговорить с кем-то через сто лет после переселения? Даже с находящимся рядом. Не говоря уж находящихся далеко. Что-то я сомневаюсь. Мы не знаем, что нас ждёт и какими мы станем.

Не знал этого никто.

– Больше скажу, – продолжил глава отдела. – У нас практически нет грузовых лётов. Больше всего у нас разного размера лётов, созданных для перемещения людей.

Нам не были нужны в больших количествах грузовые. По крайней мере таких размеров, чтобы каждая семья могла прихватить с собой всё то, что она захочет увезти на новое место. Но и тех, которые есть, которые перевозили всё в пределах страны, слишком мало, чтобы их получила каждая семья.

То есть или надо строить их немедленно столько, чтобы дать каждой семье свой, либо ограничивать груз. Брать самое ценное.