Моя любимая Гиперборея. Бореи – наши предки?

– Я переживаю за свои цветы, да и вообще за все растения, особенно за высокорослые – им предстоит погибнуть: ни перевезти их на новое место, ни переселить под землю нам не удастся – они слишком высокие. Разве под землёй они поместятся?

– Не думаю. Хотя я тут не знаток, я и был внизу всего несколько раз. Просто чтобы знать, что там и как. Я же математик, в основном.

– Я знаю.

– Хочу пойти к морю. Тяжело. Хочется смыть с себя всё это. Может, и ты со мной?

– Нет, я тороплюсь.

Скоро праздник, давай мы там с тобой хотя бы поговорим обо всём, времени будет больше.

– Да, я буду там непременно.

Нейя ушла.

А Кор отправился к океану – не к тому привычному месту, где он всегда купался, а к ближайшему от его отдела берегу. Войдя в воду, он хотел только смыть с себя всё то тяжкое и страшное, что довелось узнать за последние часы. Он даже не стал раздеваться, тем более, что одежда его была лёгкой, а обувь – подошва с ремешками.

Увидеть своего водного друга он в этом месте моря не предполагал, а потому очень удивился, увидев его рядом.

Они поздоровались, но, против обыкновения, Сифин молчал. Просто плавал рядом и не трещал, рассказывая истории о жизни обитателей океана.

Кор это осознал не сразу, а когда осознал, то даже остановился:

– А ты отчего нынче так молчалив?

– Да ведь и ты тоже, – прощебетал Сифин.

– Я… У нас дела плохи.

– У кого – у вас?

– У бореев.

И Кор поведал Сифину о грядущем леднике, о переселении, о делах, в связи с этим переселении возникшим, и страхе, у которого, конечно, глаза велики, но… Одно дело облетать землю на лётах, просто для получения новых знаний, и другое – для поиска земель, куда предстоит переселиться твоему народу.

Так что горькие мысли тут вполне уместны и понятны.

– Похоже, – сказал Сифин, – что тебе неизвестны вести о расе животных, об Иных. – Тоже нехорошие вести.

– Ты о чём?

И Сифин поведал Кору о возникшем понятии опасности животных, о том, откуда что взялось и чем это грозит всему миру живых.

– Ох ты ж! На совещании упоминали об этом, но я решил, что чего-то не понял.

Но это, оказывается, правда. И это истинное бедствие. И как бы не хуже наступающего ледника.

– Хуже. От ледника можно уйти. Его можно растопить. Да мало ли решений, – дельфин не считал ледник бедствием большим, чем возникшая вражда между расами, – но разрешить докатившуюся до наших земель страшную смертоносную вражду ни остановить, ни даже замедлить не удастся. А если и удастся – то очень не скоро.