Помни меня

На те немногие потребности, которые она себе позволяла, ей хватало стипендии. А всё, что она зарабатывала, она клала в банк. А потом ещё и догадалась, что ведь комнату-то можно сдавать: денег немного, но и они лишними не будут. Правда, теперь она лишалась места, куда время от времени ездила отдыхать от шума и гама общежития, но цели должны быть достигнуты. А это, дополнительное, лишение пережить будет легче, если сказать себе, что ведь отец мог ей ничего не выплачивать. Так что это она просто не ценит подарков судьбы.

А за них, эти подарки, вообще-то, принято благодарить.

Она и благодарила. И постоянно интересовалась ценами на недвижимость: когда она дождётся своей квартиры, эту комнатку она продаст и за эти деньги сделает ремонт и купит мебель и прочие бытовые приспособления. Она искала достаточно надёжного и при этом дешёвого застройщика: статьями об обманутых дольщиках были полны все интернет-издания.

Все её цели были достижимые и реальные. Но одна была крайне трудной: она хотела иметь семью.

А для этого надо было найти достойного мужчину. Это казалось просто нереальным: Зое теперь казалось, что все мужчины просто помешаны на сексе и при этом поголовно больны полным отсутствием нравственности. Разве он не видел, что ей всего семнадцать, что она пила впервые в жизни и просто выпала из реальности? Видел. Парень после армии, то есть старше её, самое малое, на два-три года и опытнее на приличный кусок жизни. Но ничто ему не помешало сделать то, что он сделал. И смыться.

Она не жалела, что не знает его имени. Даже если бы знала, не только не стала бы искать, но предприняла бы все меры, чтобы он о её несчастье не узнал. И она точно знала, что в Москву он не поедет, поскольку она рассказала, что поступила в именно московский институт.

После этого случая она изменилась: если раньше могла болтать о своих делах с кем угодно, то теперь этого не делала в принципе. И терпеть не могла подобные вопросы. И каждый раз обрывала собеседника:

– Я у тебя ведь ничего подобного не спрашиваю? Так с какой стати ты суёшь свой любопытный нос в мои личные дела?

Народ был в шоке, но вскоре вопросы ей задавать перестали.

Светскую беседу с ней можно было вести сколько угодно – об искусстве в любых его видах, о погоде, о благоустройстве дома, города и страны… Но только не о личном. Это запретная территория.

Так что её репутация – скрытной и даже хитрой – была, в общем, заслужена. Хотя никакой хитрости в ней не было.