Сказание о Хранителе Времени

Иными словами, вина отцов возлагается не на совершенно безвинных детей, а именно и только на тех, чья собственная преступность (ненавидящих Меня) генетически проистекает из грехов их отцов.

Так что те, кто оказываются жертвами преступников, тоже не блистают невинностью, даже если сами не сделали ничего плохого за всю свою жизнь. И своей такой смертью они останавливают для своих потомков возможность тоже стать жертвой. Искупают вину отцов и дедов, понимаешь?

Дорми кивнула: что же тут непонятного?

– А зайти в ту минуту, когда возникла их вина и предотвратить тот поступок, из-за которого страдают потомки? Это возможно?

– Да.

– Так почему никто не зашёл и не остановил это?

– Это я объясню тебе позже…

Глава 3

Дорми снился странный сон: она плыла во Времени, как в океане и каждая его капля протекала сквозь неё (или это Дорми протекала сквозь капли) и потрясающая синь – перетекающая во все оттенки синей гаммы – несказанно радовала глаз. Эта радость перелилась в удивительный полёт по вселенскому Времени: оказалось, что Дорми умеет летать.

И крылья обнаружились, что она сочла совсем уж невероятным.

Она, как само Время, могла проникать сквозь любые материи, не чувствуя никакого сопротивления, любуясь по дороге такими изысканными красками, неожиданно соседствующими в самых невероятных сочетаниях и узорах, которых она никогда и нигде не видела. Даже в камне, о котором все знают, что он, как правило, серый, оказалась такая нежная синь, что просто невозможно было не восхититься и не поразиться: камень и вдруг – нежный…

Во сне Дорми осознавала, что спит, но что-то было странным в этом сне: был это действительно сон или, во сне, путешествие в параллельные миры? Проникновение в сопредельные измерения потрясло её невиданным обилием и неожиданным сочетанием цветов: синь Времени очень гармонично сочеталась с естественными цветами каждой материи…

В то же время Дорми чётко видела и пейзажи – луга, моря, города – и каждое здание в отдельности.

Эти здания были столь же изумительными и прекрасными, как и те, которые она видела, разглядывая Вселенную Хранителя. Они были другими, но столь же прекрасными – настолько, что Дорми охватило высокое вдохновение и она, прямо во сне, схватила альбом и карандаш и стала, с натуры, эти здания зарисовывать. Общий облик каждого и перспективы городов в целом невозможно было не признать самыми красивыми из всех, которые Дорми видела за всю свою жизнь.