Десять

– Сколько тебе? – Симон с опаской всматривался в красивое, совершенно растерянное личико…

– Шестнадцать, – призналась Юля, глядя, как округляются в ужасе карие глаза напротив, и виновато добавила: – с половиной. Скоро семнадцать… Весной.

– Блин! – зажмурился Симон, взлохматил кудри, встряхнул головой, будто не верил сам себе. Наконец, посмотрел на смущенную собеседницу: – Пожалуйста, прости меня, я вел себя непозволительно, думал ты старше.

– Папа говорит, я рослая. – Юля виновато отвела взгляд.

– Ты настолько красивая, что я совсем перестал соображать.

Воскресная школа ведь для школьников! Прости меня, ладно? – В отличие от Юли Симон не отводил взгляд, смотрел прямо на Юлю и ждал ответа. Он действительно раскаивался в своих словах и мыслях.

– Ладно, – кивнула Юля. – А ты придешь… теперь, – поспешила она уточнить.

– Конечно. К тому же, я сделал тебе предложение, и как честный человек не могу не прийти, – тепло улыбнулся Симон.

– Ты такой смешной, Симон Брахими! – закатилась Юля в довольном смехе.

– Обхохочешься, – буркнул тот себе под нос и решительно продолжил: – Юлия, я обязательно приду.

Глава 3

Фельдшер скорой помощи, молодой, со светлыми взъерошенными волосами, торчащими, словно солома, в синей форме и стоптанных, некогда белых кроссовках, смахивал на воробья, который ранней весной выпрыгнул погреться на солнышко, и случайно попал в обледенелую лужу.

– Юлия Владимировна, – говорил он так, словно устал повторять. – Давайте в восьмерку.

Хорошая клиника, чистенько, ремонт недавно был.

Сидевшая напротив Юля, со следами яркой помады на бледном лице, поджимала губы, упрямо качала головой:

– Нет.

– Хорошо. – Фельдшер громко, даже демонстративно, захлопнул папку со стопкой казенных бумаг, и тут услышал вопрос:

– Можно укол?

– Какой укол, милая? Нельзя при остром животе. Вы-то должны понимать, – упрекнул фельдшер.

Юля сжалась от интонации врача. Она действительно должна была понимать и понимала, но боль становилась невыносимой.

– Юль, – обратился к ней присевший рядом Витя – однокурсник, аккуратно причесанный, в ладно сидящем свитере, начищенных ботинках. – Юль, потерпи. Давай я тебе помогу.

Он помог Юле встать, бережно приобнял за талию, позволил на себя опереться.

Витя был невысокого роста, ненамного, но ощутимо. Когда-нибудь наберет мышечную массу, потом жирок, станет степенным, возможно, лысым, а пока рядом с Юлей он смотрелся мелкокостным.