Мультяшка

– Так всё-таки, – Максим оглядел стол, покачал головой, – где ты научилась готовить?

– Я живу одна уже очень давно, иногда лень выходить из дома, а хочется чего-нибудь… домашнего, наверное, – она протянула корзинку с нарезанным и обжаренным багетом и предупредила: – С чесноком! Мало ли, ночью уедешь к Маше.

– К Маше? – за актёрское мастерство при выражении изумления можно было ставить «Отлично».

– Она твоя любовница, – Мирослава широко улыбнулась и откусила хлеб с чесноком. – Я не против, можешь съездить, в кабинете неудобно.

– Нет, почему же, вполне удобно, Маша изобретательная, – произнёс собеседник с долей издёвки.

– Рада за вас. Дорадо, кстати, удалась. Почему не ешь? – Мира решила изобразить озабоченность.

– Подожду, когда ты начнёшь, – парировал Макс.

– Боишься, что отравила? – она ехидно продолжала диалог.

– Опасаюсь, – Максим отправил в рот кусочек морского карася и прожевал с явным удовольствием. Мире даже понравилось, как он смакует, а потом облизывает губы и накалывает следующую порцию.

 – Действительно, удалась на славу, – он кивнул в знак согласия и продолжил с аппетитом поглощать блюдо, видимо, всё-таки не опасаясь отравления.

Или посчитал, что отравление – это меньшее из зол.

Грязную посуду Максим убрал сам – определил её в посудомоечную машину, протёр стол и устроил остатки ужина в холодильник, упаковав в контейнеры.

Мира не понимала, как ей относиться к происходящему, и не стремилась понять. Она приехала сюда пережить конкретный день, пересидеть его вдали от всего, что напоминало о случившемся, убежать от острой боли, которая начинала скрестись злой кошкой на душе, забыться, не думать, а для этого хороши все средства и любые люди, кроме дедушки и его дома.

Она спросила, где ей ложиться спать, и получила ответ, что в спальне ей будет удобно, Максим даже постелили ей постель и показал, как работает подсветка на потолке и на стене в виде торчащих ассиметричных рейлингов, напротив стеклянной стены, такой же, как в большой комнате.

Спальня была обставлена так же лаконично. В ней не было ничего, кроме тонкого шкафа-купе с зеркальными дверцами, в которых отражалось всё пространство, и кровати с огромной, до потолка, обитой серой тканью спинкой и двумя тумбами по краям – они являлись частью кровати, единым целым. Ещё Максим показал, где находятся запасные одеяла и подушки, взял себе постельное бельё и отправился спать на полукруглый диван.