Прогулка без морали

И когда в середине июня он получил на руки диплом, он понял, что будет сдавать экзамены в аспирантуру. Последнее застолье с однокурсниками стало началом нового этапа в его жизни. Многие товарищи разъехались по домам. В их числе и Виталик Найденов, получивший распределение в один из исследовательских институтов своего родного города. Расставание с ним Вадим переживал тяжелее, чем мог предположить. Их отношения стали неотъемлемой частью бытия. Без постоянного безобидного юмора друга Белов почувствовал себя одиноко. Теперь некому точно прокомментировать все, что он вытворяет.

Несмотря на кажущуюся открытость, Вадим нелегко сходился с людьми, предпочитая держать их на расстоянии. Найденов был одним из немногих, с кем ему хотелось общаться. На вокзале, куда Белов приехал провожать друга, они договорились переписываться, перезваниваться.

– Для меня писать письма – сущая мука, но я постараюсь, – улыбался Виталик. То ли от жары, то ли от волнения его щеки раскраснелись. В руке подрагивала зажженная сигарета. – Ты уж тут без меня не сразу под венец собирайся.

– Да ладно тебе. Я дал себе установку в серьезные отношения не вступать до тех пор, пока свыше команды не будет.

– Интересно, как ты, закоренелый атеист, ее услышишь?

– У меня есть интуиция, – засмеялся Вадим.

– Тогда, думаю, что скоро ты станешь папой. В этом случае сказать «прощай» супруге становится сложнее. Два раза судьба была к тебе благосклонна, но постоянно таких поблажек не бывает.

– Ты неправ: что означает, была благосклонна? Просто теперь я постараюсь пережить пламень возникающей страсти без очередного штампа в паспорте.

Я буду прислушиваться к себе. Когда по прошествии времени пойму, что чувство не растаяло, как облако, тогда буду действовать шаблонно. Гражданские браки у нас не в чести, так что…

– Вадька, тебя спасает твое природное обаяние и лучезарные голубые глаза.

– А, главное, я всегда честен, когда говорю, что люблю.

– Ну, тебя! Ты помешан на красивых личиках и ничего с этим не поделаешь. Видно, в твоем роду были отчаянные ловеласы.

– Или стервы. – Голос из громкоговорителя объявил об отправлении поезда. – Все, Виталик, пять лет, как один день. Бывай, обнимемся. Когда теперь доведется увидеться. Мне морали читаешь, а сам не успеешь глазом моргнуть, как попадешь в чьи-нибудь цепкие ручки. У тебя так точно будет единственный штамп в паспорте.

– Не знаю, почему ты так кисло говоришь, но я был бы рад этому. Я – консерватор, мне трудно что-либо менять.