Тайна Михайлово

Но лишь со второй попытки Феде удалось ее поймать – он уперся грудью о борт и навалился на него всем весом.

Лодка с треском накренилась и откинулась обратно, плавно закачалась.

Бородач одарил отца широкой улыбкой. А тот, наконец, отвлекся от созерцания надвигающейся непогоды.

– Что-то тут не так, – помрачнел старик. – Не нравится мне это.

– Что такое? – смутился сын.

– Тут… разве не чувствуешь? Воняет. Еще и холодно. У меня прям мороз по коже. Я весь в пупырышках.

Он выдохнул, и воздух белым паром выскользнул из рта.

– Чертовщина какая-то, – обескураженно пролепетал сын, и мешком опустился на доску-сидение рядом с отцом.

Федя повернулся и опустил весло в воду. Как тут его с головы до ног пробил озноб. Теперь и он почувствовал это.

А еще руки… Они дрожали.

Прогнав дурные мысли, от которых сводило желудок, он погреб. Как тут понял кое-что.

– Где эта страшная кукла? – выдавил он из себя.

Петр Иванович резко повернул к нему голову.

– Что? – широко распахнутыми газами он уставился на сына.

Облачко пара, оторвавшись от губ, вновь взвилось в воздух.

– Где кукла? – настойчиво повторил Федя, устремив тяжелое внимание на отца.

Тот опустил взгляд на сидение. Но куклы уже не было. Она что, опрокинулась, пока Федя ловил свою шляпку?

Он настороженно озарился по сторонам.

Но на воде ничего не было. А вот это… Это дурной знак.

Снизу раздался шорох, и Петр Иванович посмотрел себе под ноги.

Кукла лежала между его грязных резиновых сапог и сверлила глазами-скобками утреннее небо.

Однако, ее ноги словно бы удлинились, и черными полосками протянулись вперед. Нет, все же не ноги. Тень. Ведь там… там, у кормы кто-то стоял.

Иванович поднял взгляд и закричал. А Федя завопил, увидев перед собой нечто жуткое.

Черное узкое туловище, посреди которого виднелись кресты толстых ниток. Толстая шея, да большая голова без лица. За место него красовалась белая маска. Похожие на красные скобки глаза и рот оказались ну уж очень знакомыми.

Но совершенно не добрыми. А вот длинные, словно бескостные черные руки больше походили на звериные лапы.

Федя проглотил поднявшийся к горлу ком и сильно прикусил язык. На глаза мигом навернулись слезы.

Существо стояло неподвижно, и вдруг наклонило рыбакам вытянутую голову. Черное длинное тело задрожало, покрылось волнами. Вслед за булькающим звуком нитки принялись с треском лопаться.