Лёд и пламень, или Великая сила прощения

 – Эльфы чёрными перьями не пользуются принципиально, – Лаурендиль возмущённо фыркнул, – гномы используют в качестве дополнительного оружия только арбалеты, – настал черёд гнома возмущаться, – А вот люди…

– Да ещё и варрад, – мстительно подсказал эльф, оскорблённый до глубины души, что его народ могли посчитать предателями.

– И варрад, – со вздохом согласился я. – И среди нас могут найтись предатели.

– Да чего вы спорите! – взорвался гном, – люди это и всё тут! Я не имею в виду союзные народы, – быстро поправился он, поймав на себе взгляд недобро прищуренных глаз Торгрима, а Доррен спорить не стал, а, наоборот, ещё больше сгорбился, съёжился в седле.

Я ободряюще похлопал отлучённого по спине. Тот обернулся и с благодарностью посмотрел на меня.

– Хватит пустых разговоров, – сказал я, – и, пожалуйста, Лаурендиль, проследи за тем, чтобы никто не смел нападать на Доррена. Тебя, это, кстати, тоже касается, – добавил я уже мысленно. Эльф покраснел до корней волос и кивнул.

– Хватит, пора ехать! – обратился я к друзьям.

 – Лаурендиль, сколько там дней осталось до осеннего равноденствия, у меня нет с собой календаря, а сам что-то не соображу.

– Четыре дня.

– Да, придётся поторапливаться. Итак, едем всю ночь и потом сколько хватит сил. Леса тянутся до самого Гномьего хребта, если понадобится отдохнём в лесу. Вперёд, друзья!

Всю ночь мы скакали во весь опор. Никаких неожиданных происшествий не происходило. Мы скакали в густом тумане и задолго после рассвета. Но, когда солнце перевалило зенит, мы расседлали коней и вместе с ними продравшись сквозь заросли, выбрались на поляну, очень похожую на ту, где мы встретились сутки назад.

Люди сразу повалились на траву, отказавшись подкрепиться. Мы, оставшиеся трое, развязали котомки и немного подкрепились хлебом с сыром, запив нашу трапезу парой глотков нагревшейся во флягах воды. Затем и мы опустились на траву. Но, несмотря на длительный переход, никто из нас не заснул, все были слишком взбудоражены предстоящими событиями, чтобы думать о сне. Минут пять все наслаждались абсолютной тишиной, птицы уже улетали и в пустеющем осеннем лесу не слышалось ни звука. Но тут Лаурендиль не выдержал.

– Тишина, как в могиле. Уж на что я лесной эльф, такой тишины с роду не слыхивал!

Его звонкий голос чересчур громко раздался среди этого мрачного безмолвия.

– Такая тишина бывает после пожара или после битвы, – подал голос Доррен.

– Не нагнетай, а! и так не по себе! – раздосадовано бросил эльф.