Лёд и пламень, или Великая сила прощения

Но Мартин словно бы и не заметил реакции на свои слова и продолжал, обращаясь к Доррену:

– И ты искренно считаешь, что жалкая горстка людишек, которую ты к нему привёл, сможет отразить натиск сотен хорошо вооружённых воинов. Всё! Время магов и прочего сброда прошло, настаёт время смертных людей, новых верований и понятий. Вы не выстоите!

– Но ты тоже привёл своих людей, и как я понял, собираешься биться на нашей стороне, – как можно спокойнее сказал я, но Мартин не обратил на меня никакого внимания.

– Ты верно подметил: времена меняются и сдаётся мне уже изменились если добренькие миролюбивые эльфы выступают в одном войске с мэреинами, доблестные варрад сражаются на одной стороне с драугами, а гномы не против поддержки дзвергов.

Воистину теперь мир перевернулся с ног на голову. Неужели смертные, ненавидящие магию и верующие в иных богов так опасны, что весь волшебный мир братается друг с другом без разбора, объединяясь против ужасного врага, у которого есть только боевое искусства. Вы, могучие маги трясётесь перед жалкими людишками с остренькими мечами и копьями, вы готовы якшаться с убийцами, злодеями, поругателями, лишь бы те помогли вам победить? А как вы наградите их за помощь? Сами прикончите или просто прогоните на все четыре стороны? А, отвечайте, доблестные воители и маги?. . молчите? А ведь сказать-то вам нечего.

Мы все несколько опешили от такого заявления. Первым опомнился Торгрим и потрясённо воскликнул:

– Это ты и твои люди разорили мою деревню, это были проклятые, а не даны.

Я вспомнил, что ты убил моего отца, а с моей матерью ты…

Мартин расхохотался.

– да, не тем ты мстил полжизни! А если бы я запоминал каждую деревню и каждое селение, в которых развлекался, то надолго бы меня не хватило!

– Есть в тебе хоть капля сострадания? – возмутился Доррен.

– Сострадание, стыд, совесть, добро, зло, свет, мрак – к чему все эти ненужные слова, которые придуманы для оправдания слабыми. Кто знает, что такое добро, свет, совесть, сострадание и прочая чепуха? Да, я ненавижу всех людей, эльфов и прочих.

А за что мне их любить, если они меня отвергли?

– Ты сам выбрал свой путь.

«Неужели нельзя его просто прикончить сейчас, когда он утратил большую часть своей мощи! Сто с лишним лет он был моим палачом в чёрных застенках!» – донеслись до меня мысли эльфа, а неслышно подъехавший к нам Геррет, пробормотал:

– А скольких моих собратьев он убил просто ради удовольствия!

Проклятый услышал и мысли эльфа, и бормотание гнома.