Волшебный мир, или Новая сказка о старом

– Хорошо, – сказала королева, – Только ты позаботься, чтобы народ ничего не узнал о том, что мы готовимся к войне, и готовимся серьёзно.

Гектор был хорошего воинского телосложения: крепок и широкоплеч, лицо у него всё было испещрено боевыми шрамами. Он прибыл из соседней небольшой страны, где служил в постоянной армии. После тяжкого ранения, полученного им в бою, он не мог оставаться на военной службе и волей случая оказался в стране Мечтаний, где и стал служить королеве в качестве стражника. И теперь он согласился привести небольшой отряд, своих прежних товарищей.

Он ускакал почти сразу после разговора с Эстором.

– А стоило ли приглашать на совет этого скитальца? – спросил Бернар.

– За что ты так невзлюбил его? – поинтересовалась Лебелия, – Я понимаю, для нас наступает тяжёлое время, а тут неизвестно откуда появляется он, и ты имеешь все основания опасаться. Но подумай, он не может быть посланцем чёрного короля, ведь кожа у него светлая, подбитый мехом северный плащ и говор Кадорнца. И его рассказ не похож на вымысел.

А Кадорн и иные государства севера всегда были нашими союзниками.

– БЫЛИ когда-то. За целое столетие всё могло перемениться.

– Их сообщение с нами прервал всё тот же Дегур. Они всегда были дружелюбным государством.

Бернар понял, что она была права, и не стал спорить.

Они молча разошлись.

Зал опустел.

Глава четвёртая

У врагов

На следующий день, на рассвете вернулся Гектор с четырьмя тысячами воинов. Правитель его родной страны, помня о его заслугах, согласился, хотя и не без уговоров, отпустить с ним этот отряд.

Сами воины согласились идти с ним с охотой. Многие из них хорошо знали Эльвиру и сознавали надвигающуюся угрозу.

Палатки воинов разместили быстро, и пробуждающиеся окрестные крестьяне ничего не заметили. Таким образом, было исполнено требование Лебелии.

В эти четыре дня во дворце ничего особенного не происходило. Но он как-то притих, словно ожидая чего-то.

Все во дворце, не исключая прислугу, полюбили Элдина.

Он на поверку оказался общительным, с ним было приятно и легко беседовать, но люди замечали, что хоть он и старается казаться весёлом, но взгляд его серых глаз одновременно притягивал и отталкивал. Он словно согревал душу, и вместе с тем было в его глазах что-то необъяснимое, страшное. И это была неизбывная глубокая тоска. Когда он смотрел прямо и открыто невозможно было отвести взгляда, но тяжёлое гнетущее ощущение безнадёжности прокрадывалось в душу.