Без ума, без разума…

И даже скоро получила ответ от княгини, в котором та благодарила тетушку и сообщала, что княжна Анна уже помолвлена с тем самым господином Афанасьевым, о котором барышни упоминали в своем разговоре, которому была невольною свидетельницею Елизавета Петровна. Но после уж старуха писем не писала и денег не слала, а на это, признаться, Вяземские весьма надеялись.

Более всего старая графиня сожалела, что не смогла взять с собою в Петербург Лизу, Елизавету Павловну, как она о ней говорила в беседе с братцем и племянником Владимиром.

Едва вернувшись из К., графиня призвала Воейковых, – Петра, Дарью и их сына, – к себе, для подробного рассказа о своей поездке. В красках передала она положение семейства, их надежды, описала молодых людей и свои собственные от поездки впечатления.

– Что ж, – сказал брат Петр, – если они так нуждаются, грех будет тебе им не оставить по завещанию солидной суммы.

– Позволь, Петр, не такие они люди, чтоб мне хотелось сделать им приятное. Кроме того, этим я могу обидеть твоего сына, – с такими словами графиня с ласковостию посмотрела племянника.

– Тетушка! – воскликнул Владимир. – Упаси Боже! Никакой обиды! Я человек не нищий, папенька, надеюсь, имения не промотает и меня не обделит, – улыбнувшись, – Владимир посмотрел на отца.

– Право, сестрица, – в беседу вступила кроткая Дарья Матвеевна, – Владимир вовсе не обделен ни деньгами, ни вниманием вашим…

– Ах, Дарья! – оборвала ее графиня. – Я все ж сама хочу решить как мне распорядиться своими деньгами! А кроме того… Я случаем узнала, что князь Александр промотал состояние Елизаветы Павловны, своей сироты-племянницы.

И он тщательно скрывает это. Мне кажется это весьма дурным поступком. Растратил уж чужие деньги, да теперь еще чьи-нибудь ждет, чтоб растратить…

– Так оно обычно и бывает, – заметил Петр. – Что же, князь игрок?

– Игрок, увы.

– Но кто нынче не играет? Такова мода!

– Играй, да дело знай! – возразила Елизавета Петровна. – Меру соблюдать надобно. Да и чужим не рисковать тоже хорошо бы.

Мало что чужим состоянием, но он рискует чужим счастием! Добро бы только племянница, хотя и это дурно, но он таким же случаем и родных детей без всего оставит. К тому же я свое состояние наживала не для того, чтоб в один прекрасный день князь Вяземский, который мне седьмая вода на киселе, его проматывал.

– Рисковать состоянием чужого, но доверенного тебе лица, гораздо хуже, чем рисковать состоянием собственных детей, – тихо заметила Дарья Матвеевна.