Девчонка с изнанки

На этом минута откровений закончилась, забыли… А никаких поблажек от командора мне не будет, потому что нет больше никакого особого отношения, запомни это. Ещё раз на это намекнёшь – в глаза вцеплюсь.

Шокер нервно моргнул:

– Да, ты можешь, пожалуй. И что мне с тобой делать?

– Да ничего. Пусть мне Тайлер ещё раз голову размозжит, поделом.

Шокер вздохнул:

– Всё это замечательно. Только мне нужен работоспособный проводник. Я всё равно скоро возьму Тайлера, и мне понадобится отправить его на поверхность.

– Отправлю я тебе его на поверхность, что ты переживаешь?! – выкрикнула я. – Взялась – значит, отправлю!

Я резко отвернулась от Шокера, и меня мотнуло. Он поддержал меня за локти, я вырвалась.

– Да дай ты волю своей истерике, – раздражённо сказал Шокер. – Я это как-нибудь переживу, но тебе надо что-то с этим сделать. В таком состоянии ты мне не нужна. Мне нужен адекватный человек. Пусть неосторожный и неопытный, но вменяемый.

Я молча смотрела на синюю гладь озера Мелларен.

Руки Шокера вдруг обхватили меня за плечи, он крепко прижал меня к себе и, покачиваясь вместе со мной из стороны в сторону, заговорил нараспев:

– Куда идём мы с Пятачком? Большой-большой секрет…

– Что?.. – я задохнулась в его руках. – Что?! Сволочь… Какая же ты сволочь!

– Тс-с-с-с… Тихо… – он наклонился и зашептал прямо мне в ухо. – … И не расскажем мы о нём, о, нет, и нет, и нет…

Как когда-то маленькая девочка горько плакала от страха и боли, заблудившись в тошнотворном пограничном слое, так и я теперь рыдала в голос, только совершенно непонятно, отчего.

То ли от обиды на Шокера и его обман, то ли от одиночества, от того, что брат опять исчез, едва появившись. А, скорее всего, от безысходности. Никакого выхода из всего этого не было…

Шокер мурлыкал песенку по кругу, как заевшая пластинка, и терпеливо ждал, когда я успокоюсь.

– Да замолчи же ты! – взмолилась я, наконец.

Он примолк и перестал меня раскачивать.

– Зачем… Зачем тебе понадобилось меня морочить?

Он промолчал.

Я провернулась в его руках и, задрав голову, посмотрела ему в глаза:

– А шрам?

– Мне его свели давным-давно. У ловца не должно быть особых примет.

– Ты ведь не гатриец.

– Я гатриец, – устало возразил он.

– Нет. Гатрийцы попадают сюда уже взрослыми. Даже если они смотрят наши мультики, они не помнят песенок. Им ни к чему. Ты не гатриец, Шокер.

– Давай договоримся, Апрель… – он тяжело вздохнул.