Наследники Беспределья

Озадаченно постучав пальцами по крышке стола, Стерко откинулся на стуле и принялся считать до десяти, глубоко вдыхая и выдыхая. Успокоиться было просто необходимо.

– Шото!

Стерко сам удивился, насколько сдавленным и хриплым оказался его голос. Прокашлявшись, Стерко повернулся к двери и позвал громче:

– Шото, а ну, иди сюда!

Дверь открылась, и Шото вошёл и остановился, прислонившись спиной к косяку. Руки в карманах слаксов, клетчатая рубашка расстёгнута, голова наклонена на бок и такой невинный взгляд из-под чёлки… Ну прямо обнять и плакать над сироткой тянет.

– Ты у меня ничего не брал, Шото?

– Ничего, – буркнул Шото, но глаза опустил.

Врёт, мерзавец.

– Ты врёшь, мерзавец, – повторил Стерко вслух. – Не вынуждай меня! Я сейчас ух какой злой… Где оружие?

Сын молчал. Если бы Стерко обнаружил пропажу походя, случайно, дело бы кончилось острой перепалкой, в конце которой отец и сын, замучив друг друга, обратили бы все в неудачную шутку, и Шото в конце концов вернул бы такую вожделенную игрушку… Но до назначенного часа оставалось минут двадцать, и Стерко некогда было корчить из себя бывалого педагога.

– Отдай пистолет, Шото!

Он подскочил со стула, подошёл к Шото и требовательно протянул руку, щёлкнув пальцами:

– Быстро, а то прибью! Ну?! Где он?

Шото, не поднимая головы, сунул руку назад под рубашку и вынул из-за ремня маленький импульсный пистолет. Стерко выдернул его из руки Шото и злобно спросил:

– Зачем? Зачем ты опять?.. Я уже устал тебе говорить!

– Я боюсь, – тихо проговорил сын.

Удивление взяло верх над раздражением, и Стерко переспросил:

– Боишься? Чего?

После страстных обвинений на кухне задавленное признание Шото несказанно изумило Стерко.

Паренёк поднял на отца полные неожиданных слез глаза и произнёс жалобно:

– Ты так надолго уходишь, и мне страшно, Стерко… Тебя нет, Зого скандалит… Мне бывает очень страшно!!!

– Как бы страшно тебе ни было, ты и пальцем не должен касаться моего пистолета! – чуть ли не по слогам произнёс Стерко.

– Я умею им пользоваться! Ты же сам меня учил!

– Я учил тебя не для того, чтобы ты брал его поиграть! Его не должны видеть даже случайные глаза! А что если кто-нибудь заметит, что это потусторонняя вещь? – начал Стерко, но взглянул на часы и понял, что пора уходить. – Впрочем неважно. Пока ты ещё несовершеннолетний, я буду решать, что тебе можно, а чего нельзя.

Стерко решительно запахнул куртку и пошёл к двери.

– Куда ты?

– Надо.