За Нарвскими воротами

Его адвокатская карьера только-только начиналась, поэтому сердце его еще не успело очерстветь, и он искренне стремился помогать людям. Они встретились с Лерой, поговорили, жалкое положение девушки его тронуло, и ему очень захотелось ей помочь. Но было здесь и нечто большее – Лера всегда умела нравиться мужчинам, никакие обстоятельства не могли отнять у нее этого таланта. Была она маленькой, подвижной, непоседливой, с ловкими руками и ногами, с заразительным смехом и очаровательной, немного лукавой улыбкой. Глядя в ее живые карие глаза, вслушиваясь в почти беззаботный смех, окружающим трудно было догадаться, в какой серьезный переплет она попала.

Казалось, что у нее по-прежнему всё хорошо, а нынешние проблемы – всего лишь временное явление. Задор и энергия у нее были прежние (хоть и несколько потускневшие от питерского климата), только вот справиться с обстоятельствами одна она уже не могла – слишком многое было упущено в последние годы.

В общем, Лёша ею заинтересовался, Лере он, в свою очередь, тоже понравился, и они начали встречаться.

А уж когда Лёша побывал у нее дома – в уютной, ладно оформленной комнатке, где всё говорило об истинной сущности хозяйки и ее нежелании мириться с нынешним положением дел, – чувства его определились окончательно. Для молодого человека, не имеющего пока своего угла в Питере, возможность пожить в нормальной домашней обстановке сыграла определенную роль.

Так Лёша переехал жить к Лере в этот длинный, перенаселенный, меланхоличный дом недалеко от станции метро «Нарвская».

Теперь и на работу в центре города стало ему ездить намного удобней, чем с прежней квартиры.

Жизнь вроде бы начала налаживаться, Лера потихоньку отходила от наркотиков – она ведь никогда всерьез на них и не подсаживалась. Хоть и тяжело ей приходилось, но это было обязательное условие, которое поставил ей Лёша при переезде. И не одно только данное слово удерживало ее – слишком велика была в ней жажда жизни, желание очнуться, вернуться из забытья в нормальную человеческую реальность.

Но старые связи никак не хотели отпускать, и хотя Лера сама больше не употребляла наркотики, совсем не иметь с ними никаких дел она не могла. Знакомые из ОБНОНа заставляли ее сбывать разное зелье, контролировали, не отпускали. Она не хотела посвящать Лёшу во все подробности – боялась, что это его оттолкнет. Надеялась потихоньку сама во всем разобраться.

Но когда Лера забеременела, тут уж точно пришел край – надо было завязывать.