Бедный Бобик

Ведь не он же должен платить, в конце-то концов, за дурь этой московской неприспособленной козы, которая хочет уволочь его на свое дурацкое дно с романтическими бреднями и зарплатой, которой хватит на батон хлеба в день и свежую газету. И он не подонок, нет. Просто… Почему, ну почему так получается? Что он лично плохого делал? Что? Он перед всеми виноват – и перед Оксаной, и перед Маргошей, и перед этой дурой. Но он – не виноват. А тогда кто? Слабая беспомощная Алена? Своими тонкими ручками свернувшая шею ему, доверчивому дураку? Почему-то эта мысль не успокаивает…

Денис опять почувствовал тошноту.

Он встал и пошел в ванную умыться, прислушиваясь, ушла ли Оксана. Да, кажется, в смежном номере никого нет. Как удобно все-таки: вместе и отдельно…

Денис пустил струю ледяной воды, слегка намочил голову и, сделав воду потеплее, прополоскал горло. Мерзкая отрыжка… Что он ел? Какие-то арабские тефтели непонятно из чего… Из всего… Да что бы ни ел, если сдобрить мыслями об Алене – встанет колом! Вот тебе и «безболезненное решение сексуальных проблем» и «воплощение тайных фантазий» – в виде брюхатой беспомощной идиотки, которая наверняка сидит сейчас в Москве в обнимку с телефоном и преданно ждет его звонка.

И на ее вечно зареванном, а теперь еще и покрытом пигментными пятнами лице светятся упертая, счастливая любовь и надежда на светлое будущее с ним, с Денисом. И с тем, что она так настойчиво предлагает Денису сразу и бесповоротно принять – полюбить! – прямо сейчас, в ее безобразном, раздувающемся брюхе.

– О-о-ой… Надо что-то делать. Делать. Пока не поздно. Господи… Что? Что делать?

Денис посмотрел в зеркало. Жуть. Что она с ним сотворила, эта милая девушка… Так недолго и остатков здоровья лишиться… Болит все, что может болеть, как у разваливающегося старика…

В кармане шорт, которые он надел прямо на голое тело, что-то пикнуло. Денис достал телефон и прочитал на дисплее: «Нам уже 68 миллиметров, мы тебя целуем». Он перечитал фразу несколько раз, аккуратно удалил ее из памяти телефона, выключил телефон.

Вышел на балкон, оперся руками на перила из светлого, не нагревающегося металла и, глядя на коричневатое в полуденном свете море, легко и отстраненно подумал: «Так. Стоп. Но делать ведь это надо, пока я здесь».

Решение, такое простое и ясное, пришло только сейчас, вместе с осознанием всего ужаса происходящего. Ждать нельзя, тянуть нельзя. Да и гораздо лучше действовать, пока его нет в Москве. Тогда на него никто и не подумает.