Бедный Бобик

Денис, услышав, что жена пустила воду в ванной, быстро прошел на балкон своей комнаты, прикрыл, как смог, дверь и набрал номер, который переслал ему Евгений.

– Шалом, – ответил ему мужской голос.

– Шалом, – машинально подтвердил Денис.

Мужчина что-то спросил его, Денис даже не понял, на каком языке.

– Мне Лору! Можно Лору?

Мужчина что-то ответил, уже довольно резко. Денис испугался, что тот сейчас положит трубку.

– Кен ай… – попытался он сказать по-английски, – спик… Лора… агент… спешиал…

– Ноу! – заорал мужик.

Денис занервничал. Но должен же он как-то объяснить…

– Лора! Ло-ра! Намбер? Позвонить!

– Ноу!!!

– Вэйт! Подождите! Мобильный? Мобайл? – торопясь, стал спрашивать Денис, чувствуя, что тот его понял. – Намбер? Куда позвонить? Где она? Москоу? Израиль? Где?!

Мужик то ли кашлянул, то ли выругался на каком-то семитском наречии, вздохнул и сказал:

– Да хрена тебе лысого еще объяснять? Сказано – ни одной русской задницы тут нету и не было никогда! И в то же самое место засунь себе свою долбаную Москву! Хазер![1 - Свинья! (иврит, искаж.

)] – и повесил трубку.

Денис, ошарашенный, аж крякнул:

– Ну спасибо, Жека…

Он услышал, что Оксана прошла из ванной в свою спальню, о чем-то говорит с Маргошей. Сейчас позовет его… Но вот он совсем никак не готов теперь… ни на огонек заглянуть, ни на взбучку…

Денис подошел к краю балкона и посмотрел на крышу этажа ниже, выдающуюся террасой на несколько метров вперед. Теоретически можно бы было… А если на соседнюю лоджию? Он перегнулся через кованую решетку и увидел, что в номере убирает горничная, убирает основательно, все сдвинуто… Значит, толстый австриец с огромной, глыбообразной женой уехали.

Они любили стоять на балконе, молча, обнявшись, и смотреть на море, а Денис, глядя на них, думал: «Неужели они друг другу нравятся? Ну значит, нравятся… если так жмутся друг к другу…» Для него такое полное слияние двух человеческих существ всегда казалось странным и противоестественным, как, скажем, инородная пища – скользкие кусочки маринованной змеи, засахаренные жучки с хрустящими панцирями, густой травяной соус, в котором беспомощно плавают лягушачьи лапки, тонкие, нежные и совершенно отвратительные в качестве еды…

Мама когда-то очень давно ему сказала, когда он с ледяными ногами норовил залезать к ней ночью в постель из своей записанной кроватки:

– Не пытайся объединиться никогда и ни с кем.

Не прилипай. Ни к мужчине, ни тем более к женщине. Даже ко мне.