Ласточка

 – И как только я с тобой дружу! И что мы без карты будем делать?

– Да не заблудимся, все же понятно… – не очень уверенно сказал Кирилл.

– Не, мы так не договаривались! – заговорил Паша. – Я вообще тогда обратно пойду.

Даша фыркнула.

– Давай. Дорогу найдешь?

Паша с сомнением оглянулся.

– Ну-у… в общем, да. Ник, ты со мной? Как эти будем… диссиденды…

– Диссиденты! – поправил его Кирилл с усмешкой.

Ника пожала плечами и отвернулась.

– Ну ладно, – громко вздохнул Паша. – Тогда я тоже остаюсь.

Жалко, пожрать нечего. Условия дурацкие… Ягоды… Где они? Олег говорил – ягодами питаться… Может, гнездо какое разорим? Яиц сырых… это… поесть можно… Я читал, я на такую группу подписан, могу даже в пустыне один выжить … Что? – Он посмотрел на смеющуюся Нику. – Не веришь?

Ника махнула на него рукой.

– Принести яиц? – стал заводиться Паша. – Принести? Я найду.

– Нет, не надо. И не вздумай.

– А как же мой укус? – жалобно спросила Вера. – Все уже забыли? У меня болит вот тут.

Прямо раздирает ногу… Дергает… Не могу…

– Вообще-то опасно… – нахмурилась Ника.

– Давай, показывай еще раз! – Даша встала руки в боки около подруги.

– Там, где укусила?

– Да, там где укус и яд.

Вера оглядела всех своих товарищей, жалобно вздохнула, сорвала какой-то листочек, послюнявила его и приклеила на щиколотку.

– Все, буду терпеть. Не буду на себя столько внимания отвлекать. Кирюш, поможешь мне идти? А то я прихрамываю пока… Ногу тянет…

Кирилл подошел к девочке, растерянно оглядываясь на остальных.

Даша подмигнула ему, Ника просто пошла вперед по тропинке.

– Кирюш, Кирюш, – понизив голос, заговорила Вера. – Вот, знаешь, когда я училась в восьмом классе, у нас было два мальчика, вот они оба меня любили и так дрались из-за меня… Один другому ухо оторвал, прям совсем почти, наполовину, крови столько было… А тот, знаешь, меня спрашивает: «Будешь моей девушкой?» А я такая говорю: «Не зна-а-ю пока… Еще не реши-ила…» А чё я ему, сразу, что ли, соглашусь? Ну правда, чё он…

Цепко держа Кирилла за руку выше локтя, Вера ненароком прижималась к нему и, то и дело смеясь собственным словам, на ходу продолжала говорить:

– А тот, который с оторванным ухом… Он тоже, знаешь… Написал на асфальте под моим окном, у нас дом такой большой, новый: «Вера, я тебя люблю…» Ну, понимаешь, да? И весь дом думал – что это за Вера… А это я!.

.